Книга Аморальные, страница 67 – Алайна Салах

— Я так понимаю, это и есть причина конфликта, — Анька щурится.

— Да нет у нас, блядь, конфликта! — рявкаю. — Это она тупо съебала в очередной раз втихушку. Ну закусились чуток, и хули такого? Всё, мне такая беготня нахуй не упёрлась.

— Знаете, когда речь заходит о детях, женщины становятся очень чувствительными. У меня, например, сестра ушла от мужа, когда он стал подозревать, что ребёнок не его. И всё только потому, что он брюнет, а сын блондин — в маму пошёл. Месяц он ей на мозги капал, командировку припомнил, в которую она без него ездила. Лида в итоге не выдержала и сделала тест ДНК. Тест, конечно, показал, что Матвейка его сын, но сестра после такого на развод подала. Очень сильно её подозрения унизили и разочаровалась она, при том пять лет они жили душа в душу.

— Да а хули я такого сказал-то? Я ж с самого начала не скрывал, что батей становиться не хочу.

Анька бокалом прикрылась и плечами жмёт.

— Может, вашу девушку на тот момент всё устраивало. Или она просто надеялась, что со временем ваше мнение относительно детей изменится. Я, например, не отрицаю, что лет через пять сама вполне могу захотеть стать мамой, хотя сейчас меня такие мысли даже не посещают.

— И чего, я сразу хуевым для неё стал, раз у нас мнения разошлись?

— Возможно, она просто поняла, что рядом с вами не получит желаемого, и решила, что вам не по пути.

— То есть, ей пиздюки, которых ещё в проекте нет, дороже, чем я? — чеканю. — Нихуя себе любовь.

Анька смотрит на меня, как на долбоеба и вздыхает.

— Вот по этой причине я и не хочу в отношения. Потому что большинство мужчин ищут не женщину, а маму, для которой он будет пупком земли. И искренне не понимают, почему для женщины могут быть дороже её собственные желания и интересы.

Так она бесит меня в этот момент, что охота её пинками из кабинета выгнать. Училка, блядь, не хуже Эммы.

— Ты, короче, нихуя поддерживать не умеешь. Хер тебе, а не премия.

Анька ржёт. Вместо того чтобы пиздеть, могли бы трахаться, кстати. Руки у меня теперь развязаны в этом плане, в офисе никого и диван есть под боком.

Ещё полчаса так сидим. Я половину пузыря высасываю, пока Анька за свою жизнь мне лечит. Семья у неё, оказывается, многодетная, а она, как самая старшая, мелких воспитывала, пока мать на заводе ебашила. Видать, нанянькалась под завязку, поэтому своих не хочет.

— Ну чего, поехали? — я на выход киваю. — Времени-то дохуя. Водилу я на сегодня уже отпустил, поэтому на таксишке придётся.

Анька рядом с Каширой живёт, поэтому грузимся в одну тачку. Она, по ходу, тоже прибухела, потому что первым делом музло просит прибавить.

— Тебе, по ходу, продолжение надо, — ржу, глядя, как она подпевает и жопой на сиденье ёрзает.

— Да, я бы ещё вина выпила и на танцы сейчас рванула, — поддакивает.

— Танцы нахуй, а винище могу устроить… Эй, братан, — водилу по плечу стучу. — Давай в винотеку по пути заскочим.

Через два квартала тормозимся возле какой-то алкашки, и я оттуда два пузыря рислинга вытаскиваю. Один себе, другой Аньке. Музыка орёт, мы из горла винище хлебаем и ржём над всякой хуйнёй.

— Вон мои окна, — Анька окно опускает и пальцем в высотку тычет. — Четырнадцатый этаж. Видовая квартира, за которую мне ещё двадцать лет ипотеку платить. И прикинь, вообще не жалко! Главное, что её ни с кем делить не надо!