Книга Аморальные, страница 64 – Алайна Салах

Но сейчас, конечно, вряд ли. Может, дрыхнет просто — время-то уже половина десятого.

Но в дом захожу, и ноги сходу немеют. Потому что розовых тапок, в которых она обычно по участку рассекает, нет. И кроссовок тоже. Вообще вся её обувь пропала.

Я в дом влетаю и свет врубаю. Мотор долбит, как ненормальный.

Тишина, как в гробу и везде порядок.

— Эмма!!! — ору.

Да блядь, не может же она из-за одной срачки всё кинуть и съебать? Сама же сказала, что любит.

В спальню залетаю и через неё — в гардеробную. Самого коноебит, аж до стука зубов. Ну не может же, не может.

Выключателем щёлкаю и чурбаном застываю. Все её шмотки пропали. Эта сучара во второй раз меня кинула не за хуй.

Я молча глушу вискарь и пялюсь на разъебанный кухонный ящик. Надо завтра мебельщика вызвонить, чтобы фасад заменил. А судя по тому, как рука распухла, ещё и в больничку на рентген скататься.

Сучара драная. Надо было всё-таки не вестись на её сиськи с жопой и ещё после первого кидка посадить.

Как только чуток в себя пришёл, первым делом бухгалтерше набрал, чтобы счета проверила. Она, конечно, хер бы что-то спиздить смогла, но первая мысль была именно про это.

Вторая — то, что всё-таки снюхались с Асланом и она вместе с ним съебала.

Но это тоже мимо оказалось. Этот с первого гудка трубу поднял, в хлам запыханный. Я, блядь, в таком состоянии был, что сходу его разъебать хотел, но по звукам понял, что он опять в спортзале колупается, и тормознулся. Аслан сказал, что Эмма ему с утра набрала, отменила встречу и работы в кафе стопанула. По голосу он сам чуток в ахуе, поэтому вряд ли пиздит.

— Да и пошла ты на хуй, — цежу и вискарь из горла хлебаю. — Сиди там, куда съебала. С собаками за тобой гоняться больше не буду.

А то больно до хера возомнила о себе, овца. Как будто телок вокруг мало. Вот сейчас в тачку прыгни и в любой рестик заскочи — халявных минетчиц полный салон набьётся. И не больно шняга какая-то, а интерьером ещё получше. И ни одна права качать не будет, а уж если ювелирку в зубы сунуть — так пинками от себя не выпрешь.

А этой, блядь, всё не то. Вроде соплюха детдомовская, а выёбывается, как мисс Мира. Пусть попробует второго такого лоха себе найти: который её сутками ебать будет, любые хотелки закрывать и со всеми закидонами мириться.

Всё, нахер. Если на коленях в течение пары дней приползёт — может, и приму её обратно. А так, пусть нахер идёт, манипуляторша хуева.

Просыпаюсь оттого, что башка трещит и жопе холодно. Кое-как глаза продираю и нихера не пойму, где нахожусь. Не в спальне и даже не в доме. Солнце в лицо хуячит и звук газонокосилки слышно.

На бок переворачиваюсь и вижу бассик. С-с-сука… Я, по ходу, на террасе отрубился.

Сажусь еле-еле, на автомате себе на руки смотрю и между ног. Трусов нет и кисть пиздец как распухла. Какого хера я вообще сюда голышом попёрся?

Рядом пустая бутылка от вискаря валяется и пачка промокшая. Что-то вспоминается вроде: как ночью пытался в бассейне на спине плавать и курить одновременно.

Долбоеб, что тут сказать. Из-за сбежавшей овцы так нажраться. Только тушу чуток нарастил и курс капельниц прошёл.

Кое-как себя с шезлонга соскребаю и топаю в дом. Башка трещит так, что зубы ломит. Я же с ней вообще бухать перестал — только по выходным винище.