Книга Искатель, 2012 №3, страница 95 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Анатолий Михайлович, это Крылов Олег вас беспокоит. Я напомнить хотел. Завтра у нас с Настей свадьба. Ждем.

— Непременно, Олег. Уже и подарок заготовили... Без нас не начинайте. На свадьбе обязательно должен быть генерал... Обещаю не опаздывать. Правда, сегодня утром полная запарка была. Взрыв, сразу три трупа. На фирме «Дронт». Не слышал о такой?

— Слышал.

— Я думаю — это обычная бандитская разборка. Эти гады бомбу в директорское кресло вмонтировали.

— Карин погиб?

— Погиб? На кусочки разметало!.. Такты и Карина этого знал?

— Встречались.

— Но я думаю, что сегодня мы от этого дела избавимся. ФСБ заберет. Там их генерал под взрыв попал. По каким-то делам к этому Карину зашел — и капут. Случайность. Ирония судьбы... Слушай, Олег, а ваши уши в этом деле торчать не будут?

— Надеюсь, что нет. Не станут они глубоко копать. Никому это не выгодно.

— Да и зацепиться не за что будет. Я у своих спрашивал об этом «Дронте» — все говорят: «Мирная контора, спокойная заводь...»

— Это, Анатолий Михайлович, только на первый взгляд — «спокойная заводь». На самом деле — это тихий омут, где Карины возятся...

Сеня Чобот проснулся, как всегда, до рассвета.

На вокзале сейчас самая работа. Один за другим уходят два скорых на юг, и прибывает электричка из Зареченска. Если повезет, можно и бутылок пустых насобирать, и едой какой-никакой разжиться. Мало ли что люди после себя оставляют? А главное — вокзал был ничейной территорией. Кто успел, тот и съел.

Чобот с трудом сел на своем старом продавленном диване, осторожно вздохнул. Да, славно его били вчера. Вот, до затылка не дотронуться, волосы слиплись в колтун, а пальцы на руках посинели и распухли. Специально по пальцам били, чтобы никогда больше не играть Сене на любимой «Тальянке». А «Тальянка»-то вон она, в углу валяется — грудой планок и пищиков. Даже ремни на куски порезаны. «Эх, Сеня, Сеня... — Чобот еще раз осторожно вздохнул. — И как тебя угораздило с Сычами связаться? А кто ж знал, что тот велик, который я от закусочной студенческой увел, а потом продал в Зареченске, был Митьки Сычева? А деньги... — Сеня усмехнулся разбитым ртом. — Деньги с Сычами же и пропили... В тот же день... А когда все выяснилось...»

Чобот покряхтел, осторожно спустил ноги на пол, посидел тихонько. Холодная и сырая Сенина изба таращилась на белый свет бельмами немытых окошек. Сеня снова вздохнул, подпихнул под ноющую спину грязное одеяло.

Ну что ж... На «работу» он сегодня не пойдет. Сегодня девятнадцатое декабря. Сегодня Сычи придут его убивать. Его, Сеню Чеботарева по кличке Чобот, лучшего гармониста города Ленска, за долг в шесть тысяч рублей. Сеня снова усмехнулся, вспомнив, как плакал ночью от боли и страха, а главное, первый раз за свои неполные тридцать лет бестолковой жизни неуклюже помолился: «Господи, помоги мне стать человеком!» «Видно, не успеть... — отрешенно подумал Чобот, — скоро заявятся...» Но принимать смерть в грязной избе, да еще в одиночестве, не хотелось. «В парк пойду, — решил Сеня: — На людях-то веселее. А может, и не убьют до смерти Сычи-то...» Хотя верилось в это мало.

Чобот с трудом натянул куртку, кое-как напялил на голову вязаную «донжуанку» и вышел на улицу.

В переулке было тихо и пусто. Из серых туч нехотя падали редкие влажные снежинки, из трубы соседнего с Сениным дома вился дымок. «Иван Тимофеевич камин затопил, — отметил Чобот и медленно побрел берегом черной вздувшейся Сулицы в сторону городского парка.