Книга Искатель, 2012 №3, страница 93 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

— Вот именно. И так все наши. Кто попроще — в охрану. А у кого голова работает, как у вас или у Карина, те и более сложные задачи могут выполнять... Вы же знаете, что Карин не только массажем занимается?

— Догадываюсь. Он, конечно, меня в свои дела не посвящал. Но я нюхом чую. Интуиция.

— Да, интуиция есть мать информации... Но работает Карин исключительно в рамках закона. Так, мелкие поручения... А вам, Савенков, приходилось когда-нибудь закон нарушать?

— Риторический вопрос, Илья Константинович.

— Да, кому из нас не приходилось. Особенно в те времена. Тогда как было: что на пользу стране, то и законно. И тогда было, и сейчас, и всегда будет. Опять задам риторический вопрос. Вот вам, вашему агентству, вашей «Сове» как приятней работать — на пользу государства или за неверными женами гоняться?

— Согласен. Но и государство в разные периоды ведет себя не совсем достойно. Не всегда хочется его защищать.

— Ошибаетесь, Савенков. Не стоит путать государство и людей, которые сейчас у его руля стоят. Мне тоже на них работать не хочется.

Но по службе — должен. Обязан. А ты, Савенков, никому ничем не обязан.

— Но и бороться с ними не очень бы хотелось.

— Не о борьбе речь, Савенков. На первом этапе информация нужна. Что они затевают, куда деньги направлять будут, кого любят, кого нет. Нужны их болевые точки... Трудно против власти работать.

— Но это и мне не просто. Тут ведь, Илья Константинович, техника нужна специальная, людей подобрать надо... Деньги большие нужны.

— Деньги есть. Тот, кто заказывает работу, готов платить сколько угодно.

— Редкий человек. Он что — с нефтью связан?

— И с нефтью тоже... Неважно! Он для нас — временный попутчик.

— А вдруг он на самый верх метит?

— Он? С такой-то рожей? Нет. Он временный. Это пока у нас цели совпадают. Ему нужна информация на власть, на ее связи, на семью, на детей...

— На дочку...

— На нее — в первую очередь... Ты не детализируй, Савенков. Я говорю в общем и целом... Так вот, ему нужна эта информация. И нам нужна. И пусть деньги платит. А потом мы и его устраним... Что скажешь, Савенков? Согласен? Хорошие деньги получим...

— Илья Константинович. Если бы я вам сейчас с лету сказал, что согласен — вы бы меня за несолидного человека приняли... Дня два у меня есть подумать?

— Думай. Но...

— Вот об этом — не беспокойтесь. Вы, вероятно, мое личное дело уже посмотрели. Там такая фраза есть: «Государственную и военную тайну хранить умеет». Это точно обо мне сказано.

На площади трех вокзалов трудно найти парковку. Савенков только со второго захода обнаружил за Ленинградским маленькую платную стоянку.

Получившие неожиданный отпуск Павленко и Ермолов только первые десять дней отдыхали на всю катушку. Потом у них началась тоска, хандра, ностальгия. А лечить все это было сложно, поскольку они засели в Финляндии, где со спиртным — туго. Они даже совершили однодневную вылазку в Эстонию, после чего неделю жили по-человечески.

Два дня назад Савенков дал им отмашку: путь на родину свободен. Он ожидал, что они сразу же прилетят, но славянская душа — непредсказуема. Решили ехать поездом. Очевидно, не обо всем успели поговорить за эти двадцать дней.

Савенков не любил опаздывать. Но сейчас он перестарался. До прихода поезда оставалось еще около часа. Вначале они с Олегом бродили внутри вокзала. Здесь было прохладно, но сумрачно. Определившись с платформой, они выбрались на вольный воздух.