Книга Зловещая мелодия, страница 98 – Эрик Фуасье

На этот раз сердце Валантена пропустило удар. Он метнулся за дерево, напряженно вглядываясь в полутьму, которая мало-помалу сгущалась. Что, если песнь рамсинги заманила его в ловушку? Растревоженное воображение тотчас подкинуло картинку: множество смуглых человечков в тюрбанах окружают его в темноте, берут в кольцо, в руках у каждого – страшный платок-румал душителей, а на груди вытатуирована грозная синяя богиня с кривым мечом и ожерельем из человеческих черепов. Валантен тряхнул головой, чтобы прогнать это жуткое видéние, и решил, что нельзя пассивно дожидаться, когда незримые противники на него нападут. Нужно было как можно скорее покинуть подлесок, в котором легко устроить засаду, и выбраться на открытое пространство, где врагам придется обнаружить себя, если они решат пойти в атаку.

Очень осторожно, короткими перебежками, он начал продвигаться к опушке, останавливаясь то за стволом дерева, то за кустом, чтобы осмотреть ближайший участок подлеска. Мало-помалу гроза удалялась, теперь раскаты грома доносились издалека. Ливень иссяк, лишь с листвы еще капала вода, нарушая своим шорохом ночную тьму. Незнакомцы, которые только что, казалось, собирались напасть на Валантена, притихли. Они как будто бы растворились во мраке… словно по волшебству.

Теперь, когда непосредственная угроза его жизни исчезла, Валантен озаботился судьбой лорда Блэкберна. Где он сейчас? Не стал ли жертвой внезапного нападения? Инспектор знал, что, если с его спутником случилась беда, он себе этого не простит. Не надо было им разделяться у пруда. Желание любой ценой поймать музыканта, игравшего на рамсинге, заставило Валантена потерять из виду англичанина, хотя его-то и надо было в первую очередь защищать, вместо того чтобы безрассудно бросаться в погоню. Если с сэром Генри и правда стряслось несчастье, что он скажет Эмили?..

Эти мысли, как кинжалы, терзали его, когда он выходил из-за деревьев на опушку. Ветер, еще свистевший у него в ушах, разогнал тучи, и на горизонте разлилось сияние заходящего солнца. Бокаж тонул в слабом синевато-сиреневом свете. На поляне, в зарослях боярышника, темнела какая-то лачуга. Бревенчатые стены, скаты соломенной крыши с двух сторон опускаются почти до земли. Ни света в оконце, ни дымка из трубы. Местечко это – возможно, приют пастухов – казалось необитаемым. Тем не менее сердце у Валантена ускорило биение, когда он осторожно приближался к домику. Не успев расслабиться, инспектор уже снова был настороже и готовился дорого продать свою жизнь.

Потому что от скромного жилища доносился скорбный и зловещий… колокольный звон.

Звук был приглушенный, но в сумеречной тишине невозможно было ошибиться. В уединенном лесном домике кто-то медленно бил в колокол, распространяя по округе густые, вибрирующие металлические ноты. Одного опытного взгляда Валантену хватило, чтобы убедиться: порох не пострадал от ливня и в нужный момент оружие его не подведет. Успокоившись на этот счет, он продолжил приближаться к лачуге, темный силуэт которой во мраке напоминал сложившего крылья и чутко спящего дракона.

В десятке метров от домика Валантен заметил, что входная дверь приоткрыта… а на пороге лежит человек. Инспектор осторожно приблизился и узнал дождевой плащ, который лорд Блэкберн надел, когда они покидали усадьбу. Валантен опустился на корточки рядом с телом – бездыханным, по его опасениям, – и нацелил пистолет в темный зев дверного проема, пытаясь что-нибудь там разглядеть. И в этот момент человек на пороге издал слабый стон.