Онлайн книга «Дух Офуми»
|
— Когда назначены похороны? — Завтра, в половине седьмого утра. Родственников у неё, судя по всему, не осталось, так что в последний путь её проводят хозяин дома да пара соседей, – ответил Гэндзи. От Мацукити в тот вечер новостей не поступило. На рассвете Хансити вновь направился к храму, решив приглядеться к похоронной процессии. Тело наставницы везли в закрытом паланкине; за ним уныло тянулись человек тридцать-сорок – случайные соседи да бывшие ученики. Среди провожатых он заметил Гэндзи, который с деланным равнодушием озирался по сторонам. Увидел он и Ясабуро, сына переплетчика – молодой человек был бледен как смерть. Приметил и маленькую фигурку служанки О-Муры. Сам же Хансити держался поодаль, стараясь казаться праздным прохожим. Когда обряд отпевания завершился и паланкин тронулся к месту сожжения, люди начали понемногу расходиться. Хансити намеренно задержался и, улучив минуту, бесшумно проскользнул на кладбище. Там, перед надгробием Камэё, стоял на коленях одинокий мужчина. То был Ясабуро. Сыщик затаился за массивным каменным памятником, наблюдая за ним. Ясабуро молился в полном безмолвии, не шевеля губами. Лишь когда он поднялся, собираясь уходить, Хансити внезапно вышел из своей засады, и их взгляды встретились. Юноша вздрогнул всем телом и хотел было поспешно скрыться, но тихий, властный голос Хансити остановил его: — Постой-ка, парень. — Да?.. Вы что-то хотели от меня? — Есть у меня к тебе разговор. Подойди ближе. Он подвел Ясабуро обратно к могиле, и оба присели на траву. Утро выдалось хмурым; холодная роса на густой траве пропитывала подошвы их соломенных сандалий. — Сказывают, ты человек редкой преданности: каждый месяц навещаешь этот прах, – начал Хансити, словно ведя ни к чему не обязывающую беседу. — Я ведь брал уроки у молодой наставницы, – почтительно отозвался Ясабуро. Видно было, что он уже догадался, с кем имеет дело. — Ладно, не станем ходить вокруг да около, – отрезал Хансити. – Ты ведь был с Камэё не просто знаком, так? Лицо юноши изменилось, он опустил голову и принялся машинально рвать пальцами травинки. — Не отпирайся. Дело принимает опасный оборот. Молодая наставница ушла из жизни в муках. И вот, ровно в годовщину её смерти, та же участь постигла её тетку. Странное совпадение, не находишь? По городу уже ползут слухи, будто это ты, желая отомстить за Камэё, приложил к тому руку. И шепоток этот уже достиг ушей тех, кому положено знать. — Да что вы… как можно… я и помыслить об этом не мог… – поспешно забормотал Ясабуро, и губы его задрожали. — Послушай, я-то как раз верю, что это не твоих рук дело, – произнес Хансити смягчившись. – Меня зовут Хансити, я из Канды. Я не из тех, кто хватает первого встречного лишь по доносу соседей. Но в обмен на мое доверие ты должен открыть мне всю правду. Слышишь? И не вздумай лгать – ты стоишь перед её могилой. Хватит ли у тебя духа кривить душой в таком месте? Цветы в вазе уже начали увядать; колокольчики и оминаэси поникли сухими лепестками. Ясабуро долго смотрел на них, и в глазах его заблестели слезы. — Хозяин… я скажу всё как есть. Позапрошлым летом я стал приходить к ним на вечерние уроки, и между мной и Камэё… Но клянусь богами, между нами не было ничего порочного. Она была слаба здоровьем, я и сам человек робкий; всё наше общение сводилось к тайным беседам. Лишь однажды, прошлой весной, мы пришли сюда, на кладбище. Тогда она внезапно стала молить, чтобы я увез её, спрятал где угодно, лишь бы не возвращаться под власть тетки. Сейчас я понимаю: надо было решиться. Но у меня престарелые родители, младшие в семье, я не мог бросить их и пуститься в бега. Я утешил её как мог и отвел назад. Вскоре она слегла… и всё кончилось. С того дня меня гложет вина, будто я сам отдал её на заклание. Потому я и прихожу сюда – просить у неё прощения. К смерти старшей наставницы я непричастен. Когда узнал про змею, меня самого оторопь взяла. Ведь это случилось день в день, год спустя… |