Книга Дух Офуми, страница 72 – Окамото Кидо

— Он там один живет?

— Нет, вроде бы с товарищем. Тот ушел сегодня спозаранку торговать оберегами в сторону Яманотэ. Сказывают, ему около сорока будет…

Не дав Мацукичи договорить, Хансити хлопнул в ладоши:

— Вот оно! Добро. Ступай туда немедля и жди его возвращения. А я приду следом.

Отправив помощника, Хансити вновь поспешил к дому Камэдзю, надеясь выведать у О-Муры подробности о том смуглом госте, что поссорился с наставницей. Но служанки дома не оказалось: соседи пояснили, что она ушла вместе с ними на кремацию. В доме остались лишь чужие женщины. Хансити прождал некоторое время, но О-Мура всё не возвращалась. Тогда он заглянул к Гэндзи – и того не было под родным кровом: жена сказала, что муж еще не воротился с похорон.

Хансити перекинулся с ней парой пустячных слов и, когда над Уэно гулко пробили четыре часа, решил больше не терять времени.

«Раз торговец отправился в Яманотэ, раньше полудня он к себе не вернется», – рассудил он.

Пока было время, сыщик успел уладить пару мелких дел, перекусил на ходу и незадолго до двух часов пополудни вышел к перевозу на Омаягаси. Там он стал дожидаться лодки на Хондзё.

Немного спустя к берегу подошел смуглый мужчина лет сорока в поношенной соломенной шляпе, в дорожном платье с нарукавниками и поножами. На шее у него на ремне висел характерный ящичек. Сердце Хансити невольно забилось чаще: перед ним был тот самый торговец оберегами от Икэгои-сама.

Сомнений почти не оставалось – это был человек, описанный Мацукичи, и возраст его в точности совпадал с рассказом Ясабуро. Однако брать его под стражу без единой улики было преждевременно. Поэтому Хансити прикинулся праздным пассажиром и стал ждать лодку, лишь изредка бросая косые взгляды на торговца. Тот, почувствовав внимание, явно насторожился: нарочно отвернулся, отошел в густую тень под ивами, распахнул ворот и принялся обмахиваться веером, старательно избегая встречного взгляда.

Тем временем тяжелые облака начали расходиться, и над крышей храма Комагатадо вновь посветлело. Воздух стоял недвижный, позднеосенний зной всё еще висел над речной гладью. Лодка, возвращавшаяся с того берега, была полна людей; в руках пассажиров белели веера, а на воде у самого борта дрожало красное отражение детского бумажного зонтика.

Как только прежние седоки сошли на берег, торговец первым шагнул в лодку. Хансити сел следом. Лодочник выкрикнул: «Отходим!» – и к борту, спеша, подбежали еще несколько человек: женщина с ребенком, старушка, по виду возвращавшаяся с богомолья, мальчишка с тяжелым мешком сахара и еще несколько мужчин. Лодка опасно качнулась, когда все устроились внутри.

И тут, едва берег стал удаляться, торговец внезапно приметил у кормы мужчину в темно-синем кимоно. Он резко протолкался сквозь пассажиров и железной хваткой схватил того за ворот.

— Ах ты вор! Как у тебя совести хватило украсть у меня самое дорогое для ремесла! Берегись – Икэгои-сама не простит тебе такого святотатства!

Человек в синем кимоно, которому на вид тоже было около сорока, не стал молчать и сердито огрызнулся:

— Вор? Да что ты несешь, безумец? Что я у тебя украл?

— Не прикидывайся овечкой! Я твою рожу в ночлежке на всю жизнь запомнил! Посмотрим теперь, как ты запоешь перед властями!

Торговец встряхнул его за ворот и несколько раз грубо толкнул. Тот попытался вырваться. Маленькая лодка опасно зачерпнула бортом, женщины и дети в испуге закричали.