Книга Дух Офуми, страница 58 – Окамото Кидо

— Ишь ты, как надежно спрятано, – пробормотал Хансити.

Кумадзо развернул ткань – и невольно вскрикнул.

Перед взором их предстала человеческая голова.

Это была древняя, до предела высохшая голова. Трудно было даже вообразить, сколько столетий она пролежала в сырой земле. Кожа её стала желто-черной, точно сгнивший лист. Ни Хансити, ни Кумадзо не могли с первого взгляда разобрать, мужская она или женская. Оба, затаив дыхание, застыли перед этим жутким зрелищем.

— Хозяин, да что же это за напасть такая?

— Не знаю. Ну-ка, открывай второй ящик.

Кумадзо, бледнея на глазах, приоткрыл крышку второго ящика. Оттуда тоже выкатился сверток, заботливо укутанный в промасленную бумагу. Но на сей раз это была не человеческая плоть. Из складок бумаги показалась голова диковинного зверя – с короткими рогами, огромной пастью и острыми клыками. Невозможно было понять, дракон это, змея или иная неведомая тварь. Голова была иссохшей, почерневшей и твердой, точно вырезанной из дерева или камня.

После такой находки обоим стало по-настоящему не по себе. Кумадзо предположил, что перед ними какой-нибудь бродячий балаганщик: мол, таскает с собой жуткие редкости, чтобы показывать их за деньги доверчивой публике. Но Хансити, до конца стоявший на своем и видевший в незнакомце настоящего самурая, не мог принять такое простое объяснение. Если тот не комедиант, то зачем ему подобные мерзости? И почему он так беспечно оставляет их на хранение простой служанке из купальни? Разгадать этот узел было непросто даже для опытного сыщика.

— Не к добру это. С наскока здесь истину не выведать.

Снизу донеслось нарочитое покашливание банщика. Оба, спохватившись, поспешно сунули страшные находки обратно в ящики и задвинули их вглубь шкафа. Звуки львиного танца за окном уже затихали; О-Кити вернулась в комнату. Вскоре и сам самурай, с мокрым полотенцем в руке, поднялся на второй этаж. Хансити как ни в чем не бывало сидел у жаровни и прихлебывал чай.

О-Кити, видимо, узнала сыщика и что-то шепнула самураю. Тот, устроившись в углу, мгновенно насторожился и больше не проронил ни слова. Кумадзо потянул Хансити за рукав, и они вместе спустились вниз.

— О-Кити так на нас зыркнула, что парень мигом закрылся, – заметил Хансити. – Сегодня от него ничего не добьешься.

— А я, хозяин, за этими ящиками теперь буду следить в оба глаза, – злобно прошептал Кумадзо.

— А второй, рослый, так и не объявился?

— Что-то запаздывает нынче.

— Ладно. Гляди в оба.

После этого Хансити отправился по делам в сторону Акасаки. Шагая по оживленным улицам ранней весны, он всё пытался найти разгадку, но мысли разбегались.

«Не колдун же он, в самом деле. Носит с собой кости да шкуры – то ли для заговоров, то ли для напущения порчи. А может, и вовсе тайный христианин из запрещенной секты?..»

С тех пор как у берегов показались «черные корабли», розыск по делам веры стал особенно суров. Если эти люди принадлежали к запрещенной вере, оставлять их без присмотра было нельзя. С этой думой Хансити вернулся под свой кров и провел ночь спокойно. Однако на рассвете Кумадзо вновь ворвался к нему в дом.

— Хозяин, беда! Они всё же совершили злодейство! Как же досадно, что мы их не упредили!

По словам Кумадзо, ночью в лавку ростовщика Исэи, что стояла в их же квартале, ворвались двое в одеждах ронинов. Они потребовали денег «на военные нужды». Когда хозяева отказались выдать наличность, налетчики обнажили мечи, ранили владельца и приказчика и забрали около восьмидесяти рё – всё, что подвернулось под руку. Лица их были скрыты, так что наверняка поручиться никто не мог, но возраст, сложение и повадки, как уверял Кумадзо, во всем походили на тех двоих из купальни.