Онлайн книга «Дух Офуми»
|
— Это они, больше некому! – горячился Кума. – Мой второй этаж они сделали своим логовом, а по ночам грабят соседей. Надо брать их немедля. — Тут уж в самом деле медлить нельзя, – согласился Хансити. — Еще бы! Если их схватит кто другой, позора не оберемся – и вы, и я! Хансити и сам понимал: упустить дело, к которому уже прикоснулся, значило бы навлечь на себя насмешки. Но и хватать людей без прямых улик было опасно. К тому же против него могли оказаться настоящие воины, и любая ошибка могла обернуться кровью. — Ладно. Ступай домой и присматривай, придет ли сегодня самурай. А я позавтракаю и сразу буду у тебя. Отпустив помощника, Хансити быстро собрался и направился в Атаго-сита. По дороге он решил немного крюкнуть, и, проходя через Хикагэ-тё, заметил у лавки торговца мечами Айдзуи молодого самурая. Тот сидел у входа и о чем-то настойчиво спорил с приказчиком. Приглядевшись, Хансити узнал в нем владельца ящиков. Он хотел было сразу проследить за ним, но решил, что сперва нужно разнюхать хоть какую-то зацепку. Дождавшись, пока самурай получит деньги и уйдет, Хансити вошел в лавку. — С добрым утром. — А, это вы, старшина из Канды. Здравствуйте. Приказчик знал его в лицо. — Ну и стужа нынче, не по-весеннему, – заметил Хансити, присаживаясь. – Позвольте узнать: тот самурай, что только что покинул вас, – ваш знакомый? — Нет, вижу его впервые. Притащил вот эту штуку. Говорит, в двух местах ему уже отказали, а мне всё же всучил. – Приказчик с кривой усмешкой указал на длинный сверток в промасленной бумаге. — Что же это? — Да вот… Он развернул бумагу, и взору предстала темная, покрытая грязью и тиной шкура, напоминавшая крупную рыбу. Приказчик пояснил, что это акулья кожа, которой обтягивают рукояти и ножны дорогих мечей. — Вот оно как. А с виду – мерзость какая-то. — Так ведь она еще не очищена. Сырая, в грязи, – пояснил приказчик, переворачивая шкуру. – Сами знаете, её везут из заморских земель. Она прибывает в таком неприглядном виде, и лишь здесь её моют, чистят и шлифуют, пока она не станет белоснежной и пригодной для дела. Но доводить её до ума – труд адский, да и убытки могут быть велики. Пока не отчистишь, не поймешь, нет ли на ней изъяна или «кровяных пятен». Изъян – это полбеды, а вот кровяные пятна – сущая напасть. Говорят, когда акулу закалывают, кровь намертво въедается в кожу. Сколько ни мой, ни три – темный след останется. А на белой отделке пятно недопустимо. Можно, конечно, замазать лаком, но цена такой коже будет вполовину меньше чистой. Из десятка шкур три-четыре всегда с изъяном. Потому мы берем их оптом по средней цене, заранее ожидая убытка. Но заранее никогда не угадаешь, где проступит эта дрянь. — Понятно, – кивнул Хансити, делая вид, что поражен такой премудростью. Простому человеку трудно было вообразить, что эта склизкая шкура превратится в изысканную отделку меча. — Стало быть, самурай принес именно её? – спросил он, вновь ощупывая кожу. — Да. Сказал, что купил где-то в Нагасаки, и просил хорошую цену. Я бы и рад взять, но мы люди торговые: когда вещь приносит случайный человек, да еще в таком виде – невольно опасаешься. Тем более шкура всего одна. Если на ней пятна – кому она нужна? Хотел отказать, но он так упрашивал: возьмите хоть за сколько-нибудь. В итоге взял по дешевке. Хозяин еще, небось, бранить будет. Хе-хе… |