Книга Кричащая Башня знает, страница 97 – Любовь Минеева

В присутствии Ваньки подъезд окончательно теряет свою мрачность. Обычный грязный подъезд в обычной панельной многоэтажке. Вопроса о лифте не встало, мы спускаемся пешком, и я даже не замечаю, как мы проходим страшную темноту между десятым и седьмым этажом. Ванька рассказывает, что отвез пьяного в дрова Макса домой, а сам катался по городу. Потом ему надоело, и он решил «поторчать у боулинга» в надежде встретить кого-то из знакомых.

— Не хотел торчать дома. Один.

Я понимаю, что он пытается поговорить о произошедшем: Суханкине и нашей ссоре. Но в ответ молчу. Во-первых, я не хочу обсуждать наши отношения на ходу, топая по ступеням Кричащей Башни, во-вторых, я до сих пор не придумала себе оправдания.

В подъезде становится все оживленнее. На лестничных клетках толпятся подростки, внаглую дымя сигаретами и передавая друг другу пивные банки. Когда мы проходим мимо, их разговоры смолкают, а позже нам в спины несется их смех. Ванька тихо матерится и закатывает глаза. Я хихикаю.

Когда мы приближаемся к площадке четвертого этажа, я вдруг замечаю знакомую фигуру. Она быстро прошмыгивает от лифта в один из коридоров. Буквально в последний момент я успеваю крикнуть:

— Здравствуйте, Ринат Амирович!

И тут же зажимаю ладонью рот, не понимая, какого черта я это сделала.

Мазитов останавливается, мы тоже. Я наблюдаю, как распрямляется его ссутулившаяся спина и он медленно поворачивается.

— Здравствуйте, Нагаева, – отвечает он с холодной улыбкой.

Ванька смотрит недоуменно. Он учится на другом факультете и, возможно вовсе не знает, кто это перед нами.

Мазитов между тем мерит нас взглядом, будто жаждая продолжить разговор. Я мысленно сжигаю мосты и решаю нагличать с пользой.

— Вы тут живете или в гости пришли?

Мы продолжаем стоять на нижних ступенях, а он – в проеме коридора. Никто из нас не сделал и шагу.

— Родителей навестить. А вы?

— Да так, захотелось побывать там, на двенадцатом этаже… Ну, вы знаете… Аринка и последние моменты ее жизни… Захотелось увидеть это ее глазами.

Боги, что я несу. Улыбка сползает с губ Мазитова.

— Ну и как, удалось?

В ответ я пожимаю плечами, понимая, насколько это странный двусмысленный вопрос.

Мазитов отвесил легкий поклон:

— Ну, еще увидите. Всего доброго.

Я потрясенно смотрю, как он скрывается во мраке коридорного рукава.

— Что он сказал? – шепчет Ванька. – «Еще увидимся»? Или «еще увидите»?

— Сама не поняла.

— Это же ваш замдекана?

— Да.

Остаток пути Ванька комментирует странности преподов, но я почти не слушаю его, погруженная в свои мысли.

Оказавшись на улице, я с наслаждением вдыхаю морозный воздух. Мы обходим Башню и оказываемся на парковке – у восточной стены. Я замедляю шаг.

— Может, кофе попьем? – Ванька кивает на кофейню. – Или чего покрепче?

Он улыбается, и я понимаю, что он настроен на мир и готов принять любое мое объяснение. Но у меня даже любого нет. Сказать правду? В том-то и парадокс, что правда прозвучит совсем неубедительно.

— Нет, – я опускаю голову, – что-то я слишком несобранна для кофейни. Лучше я домой.

Домой. Перед глазами встал мой угол в стране Зашкафии, мигание телика – мать бездумно переключает каналы, переругивание соседей за стенкой и я, погруженная в зловонное болото своих мыслей.

— Ладно, я понял.

Ванькин голос звучит грустно. От этого мне становится больно. Он обреченно проводит рукой по волосам.