Книга Кричащая Башня знает, страница 96 – Любовь Минеева

Справившись с наваждением, я делаю еще несколько шагов и выхожу в ночь.

По сравнению с подъездом и внешним видом Башни балкон даже уютный. Для начала, он совершенно пуст. Обычный карман, обмазанный цементом, с железной пожарной лестницей, которая проваливалась в квадратный вырез в дальнем углу. Сейчас она теряется в темноте. Во-вторых, он кажется абсолютно безопасным. Перила – или как их назвать? – очень высокие, выложены кирпичом. Они доходят мне до груди, так что можно спокойно прижаться к ним и любоваться на городские огни. На полу стоит банка с окурками.

Я все еще стою на пороге и осматриваюсь. Да, здесь даже мило. Безветренно. Тихо. Я делаю осторожный шаг вперед, как будто опасаясь разрушить меланхолию этого места. Вот так же стояла тут Аринка. Прикурила ли она уже сигарету? Смотрела ли на город? Или разговаривала с кем-то? Или пряталась во мраке дальнего угла, пытаясь спастись?

Я замечаю что-то на перилах, прямо перед собой. Что-то свисает, белея, – веревка или браслет? Или слегка завитый локон? Подхожу ближе. Это нитка жемчужных бус. Не веря глазам, беру их в руки. Мелкие перламутровые камни на короткой леске – хватит, только чтобы обвить горло. Не Аринкин стиль. И ужасно смотрятся с ее свадебным платьем. Я выдавливаю из себя воздух и шепчу:

— О господи…

В этот момент сзади меня охватывают чьи-то руки.

— Нет! Помогите!

Я барахтаюсь, как утопающий, отчаянно пытаясь разорвать кольцо этих железных объятий. Инстинктивно отталкиваюсь ногой от перил балкона, чтобы быть подальше от равнодушно-холодной ночи.

— Настя, что с тобой? – бормочет изумленный голос. Знакомый голос. Я наконец вырываюсь и разворачиваюсь. Передо мной стоит Ванька. Он примирительно поднимает руки, мол, я тебя не трону. Я, точно загнанная волчица, медленно обхожу его, стараясь двигаться к выходу, не поворачиваясь к Ваньке спиной.

— Что ты делаешь? – спрашиваю дрожащим голосом.

— В смысле?

— Что ты тут делаешь?

— Я был на парковке, в машине. Увидел тебя, пошел следом.

Не окликнул? Не догнал? Значит, крадущиеся шаги – не плод моего воображения?

— Я не хотел тебе навязывать свое общество, но подумал, вдруг ты… Ну знаешь, от Аринки этого тоже никто не ожидал.

Я чувствую, как волна адреналина, поднявшая во мне эмоциональную бурю, постепенно успокаивается и вместо нее резко накатывает усталость. Мне хочется плюхнуться прямо на грязный бетонный пол, прислониться к стене и закрыть глаза.

Ванька осторожно подходит ближе и мягко обнимает меня. Очень вовремя, дрожащие ноги меня бы не удержали.

— Ну так что ты тут делала? – тихо спрашивает он.

В этот момент я понимаю, что все еще сжимаю в руках нитку жемчуга. Незаметно сую ее в карман.

— Сама не знаю, – отвечаю я и понимаю, что это, в общем-то, правда. – Ужасный вечер.

— Согласен, – говорит Ванька и прижимает меня к себе. – Хочешь тут побыть? Только имей в виду, одну здесь я тебя не оставлю.

Меня передергивает от перспективы остаться тут еще хотя бы на минуту.

— Нет, – отвечаю я.

— Тогда идем.

Мы возвращаемся в подъезд. Мысли плавают в голове, точно большие ленивые рыбины. Я рада, что Ванька не стал расспрашивать, что именно привело меня в Башню, и довольствовался моим «сама не знаю». Я не собираюсь рассказывать ему о записке, потому что это повлечет за собой поток других вопросов, ответы на которые могут все изменить. Пока меня не оставит это дурацкое чувство, что я хожу по краю пропасти, лучше рассказывать поменьше. Рыба попадается на крючок, когда открывает рот.