Книга Королева Лета, умри, страница 21 – Любовь Минеева

— С тобой, – проворчал он, выходя из блаженной тени акаций.

Вика схватила его за руку и потащила за клуб.

Марина Игнатьевна жила в одном из особняков, расположившихся по берегу реки, с видом на лес и горы по другую сторону Агидели, с личным мостком для рыбалки и купания, с высоким забором, гаражом на пару машин, панорамными окнами на втором этаже и стальными воротами. В этой части деревни местных жителей почти не было – здесь покупали дома бизнесмены и начальники нефтяного завода из Арслана, и дома эти служили им чем-то вроде дач. Но среди приезжих были и свои, юмаковские – Бероевы, Лукмановы, Зотовы; пожилые родители Марины Игнатьевны, чей отец лет двадцать председательствовал в колхозе, и, собственно, сама Марина с мужем – нынешним председателем – жила тут же.

Под палящим солнцем Вика с Леней прошли всю Береговую улицу, пустынную в этот жаркий час. Дом учительницы – недавно достроенный коттедж в два этажа – находился в самом конце, слева он соседствовал с другим особняком, похожим на него как брат-близнец, а справа начинался лес. Не сказать, что буквальный, с непролазными чащами, но довольно густой. Он отгораживал поселок от колхозных полей. Стоя перед высоченным забором, Ленька с облегчением понял, что попасть внутрь незамеченными им не светит. Да и вообще, вся идея с кражей была тупостью, причем довольно опасной.

Но Вика, не сбавляя шаг, завернула за угол – лишь хрустнули заросли клена, смыкаясь за ее спиной.

— Только не говори, что ты надеешься перелезть! – заявил Леня, ныряя следом.

— Старик Зотов пару дней назад жаловался отцу, что дочке, мол, не довезли забор. Они ж еще толком не достроились. Поэтому у самой реки – прогалина. Пошли скорее, чего ты там плетешься?

Пришлось тащиться через лес, а потом чуть ли не на коленках спускаться к линии воды с крутого берега. На другом, северном конце поселка, где жили Ленька с Майей, таких домов не построишь – берег слишком низкий, и весной река разливалась едва ли не до центральной улицы.

Забор и в самом деле до воды не доходил, поэтому, чуть посидев в кустарнике и убедившись, что все тихо, они просто обошли его и, поднявшись по насыпи, попали во внутренний двор.

— Если засекут – нам хана, – нервически хихикая, прошептала Вика, когда они доползли гусиным шагом до пышных смородиновых зарослей. Одну сторону двора покрывала ярко-зеленая газонная трава, прерываясь тут и там пестрыми клумбами и мелкими декоративными кустами. Обсаженная цветами тропинка упиралась в аккуратную новенькую баню. На другой стороне – скромный огородик, совсем несерьезный по деревенским стандартам: угадывались грядки с зеленью, вдоль забора росли вишни, яблони и в самом дальнем углу – смородина, в которой они и засели.

— Надо придумать какую-то легенду, – ответил Ленька.

— Не парься, я скажу, что пришла написать покаянную записку, но не захотела светиться на собрании, что ты благородно решил меня проводить, а с заднего двора мы зашли… ну так, по-соседски. Гуляли вдоль реки.

— Ага, по обрывистому берегу. Твоя легенда рассыплется при первом же вопросе.

— Тихо. Да не ссы ты, никто нас не спалит.

И она стала пробираться ближе к дому. Леньке пришлось ползти за ней. В вишне сидеть было не так безопасно, зато они хорошо видели заднее крыльцо и террасу с большими окнами. Дверь внезапно открылась, и на веранду вышла Марина – уже в домашнем халате и с большой кружкой в руках. Она открыла окно и с минуту задумчиво разглядывала двор. У Леньки душа ушла в пятки. Ему казалось, что они с Викой как на ладони за этими вишнями. Он боялся пошевелиться и с негодованием почувствовал, что Вика трясется от едва сдерживаемого смеха. Наконец Марина поставила чашку на столик и скрылась в доме.