Книга Королева Лета, умри, страница 112 – Любовь Минеева

И Вика, живая и настоящая, теплая, из плоти и крови, показалась ему вдруг самой желанной мечтой на свете. Она – здесь, стоит на расстоянии вытянутой руки, сползшие бретельки сарафана обнажили плечи, и ему так хотелось прижать ее к груди.

Она смотрела чуть испуганно, удивленная его молчанием, тяжестью дыхания и отчаянной решимостью в глазах. В следующую секунду он сделал этот шаг. Сжал ее в объятиях и впился в губы жадным поцелуем. Она замерла, но лишь на секунду. В следующий миг он почувствовал, как она отвечает ему, почувствовал, как ее пальцы взъерошили волосы на затылке, как она трепещет под его ладонями.

Лёне показалось, что завязки сарафана расплелись сами, и в одно мгновение он стянул его с ее груди, бедер, вниз. Вика тихо ахнула, как ему послышалось, жалобно, попыталась поймать его взгляд, но он закрыл глаза и продолжил жадно целовать ее, спускаясь все ниже. Вика зашептала:

— Леня… Леня…

«Если она сейчас скажет „не надо“ и оттолкнет меня, я сдохну», – промелькнула мысль, но Вика только шептала его имя в те мгновения, когда губы были свободны от поцелуев.

Движения вдруг стали привычными, как будто и не прошло нескольких недель с его «последнего раза», который был с Майей. Впрочем, он не хотел сейчас думать ни о ком, кроме Вики в его объятиях, ее гладкой коже и трепещущих руках, порхающих по его плечам и затылку. Не отрываясь от ее лица и шеи, он повернулся вместе с ней, сделал пару шагов и уложил на свою кровать. Снял футболку и перевернул крестик на цепочке, закинув его за спину.

Когда он лег сверху, закрыв ее от всего мира, то позволил поймать свой взгляд и замер на секунду, она прикрыла веки и тихо сказала:

— Да.

Это короткое слово стоило сейчас всего мира.

* * *

Она ушла, когда рассветные лучи солнца разбудили пичуг, живущих в вишневых зарослях сада, оставив на его губах жаркий поцелуй. Он постоял у калитки, пока Вика не скрылась за очередным изгибом улицы, ведущей с низов поселка к богатой Береговой, где, среди прочих больших домов, стоял особняк ее отца. Ни в каком сценарии своей жизни он не мог представить, что судьба сведет его с этой девчонкой.

Теперь уже поздно об этом раздумывать, надо принимать ответственность за поступки. Недосказанность все еще висела между ними, и это бесило Леньку больше всего, он видел, что и Вике от этого больно. Нерасставленные точки над i капали ему на мозг крупными холодными градинами. Если бы только Майя нашлась, вернулась, хотя бы и тайком, к нему – нет, уже не для того, чтобы он мог уйти с ней, убежать, как они планировали. А чтобы он мог объясниться, подвести черту. Попрощаться.

— Майя… – позвал он луг, заросший дикими цветами, и реку, что бежала за ним.

Но ему никто не ответил.

— Итак, какой у нас план?

Плана у Леньки, конечно же, не было. Он бросил на Вику короткий взгляд:

— Ты скажи, это ты у нас стратег.

Они стояли в проулке недалеко от того места, где он вливался в широкую главную улицу. Утро уже грозило вот-вот стать очередным жарким днем, и они вдвоем, не сговариваясь, отошли в тень забора, заросшего диким виноградом.

Дом Кабировых отсюда прекрасно просматривался, однако по его безмолвию было сложно понять, есть там кто-то или нет. Ставни закрыты, но сейчас бо́льшая часть деревни закрыла окна, стремясь хоть ненадолго сохранить ночную прохладу в комнатах. Во дворе – никакого движения, однако дядя Асхат никогда не отличался трудолюбием, вряд ли он с утра пораньше пойдет чистить сарай или косить бурьян, вполне возможно, хозяин дрыхнет, а жена с дочерью заняты домашними делами.