Книга Кровь на песке, страница 228 – Брэдли Бэлью

— За борт! – крикнул капитан. – Быстро!

Дважды приказывать не пришлось: и команда, и пассажиры попрыгали с бортов, чтобы тут же устремиться к носу корабля, где под бушпритом болтались два толстых каната.

Песка в воздухе было столько, что казалось, будто судно заглатывает пустынный ифрит. Песок под ногами Чеды порой становился совсем мягким, и приходилось топтаться на месте, чтобы не засосало. Дюны двигались вокруг, опадали и поднимались, точно волны. Стоит замешкаться на несколько минут, и полозья засыплет окончательно – откапывать придется несколько дней. Бывало, что корабли затягивало полностью, и находили их только через десятки лет, случайно, когда ветра сдували дюны в той части пустыни.

— Раз! Два! Взяли! – крикнул матрос. – Взяли!

Чеда тянула вместе со всеми. Шторм пугал ее, от одной мысли о том, что их засыплет, утащит под песок, она начинала работать еще отчаянней. Команда была настроена так же. Даже Сумейя выглядела виноватой: это ведь она заставила капитана вести корабль вперед. Но что уж теперь!

Дюйм за дюймом они отбуксировали корабль: пока остальные тянули, три матроса, державшие концы веревки, втыкали огромные копья в песок, используя их как рычаги.

Им повезло: из всех парусов стоял только грот, и то наполовину спущенный, поэтому, когда «Дротик», освобожденный, вырвался на твердый песок и полетел вперед, набирая скорость, они, догнав корабль, успели зацепиться за веревочные лестницы и подняться на борт.

В тот день корабль застревал еще три раза, но уже не настолько фатально, а к ночи буря начала понемногу затихать.

Вокруг не оказалось камней, чтобы укрыться, но капитан, выслушав разведчиков, велел бросать якорь: впереди все было чисто, караульным оставалось только следить, не осыпаются ли дюны.

Чеда выдохнула бесшумную молитву. Вот и день прошел, значит, не придется говорить с Сумейей. Или с Эмре. По крайней мере, наедине.

Когда Девы устроились на ночлег в носовой каюте, она наконец смогла в тишине подумать о словах Сумейи.

Эти мысли преследовали ее, и, даже несмотря на смертельную усталость, она проснулась за несколько часов до рассвета. Все Девы, кроме Индрис, спали чутко, но даже они не проснулись, когда Чеда отбросила одеяло и встала.

Ветер выл за бортом так громко, что заглушал скрип досок под ее шагами. Она тихонько вышла и пробралась на корму, где рядом с капитанской каютой ютился в каморке Эмре.

Дверь была незаперта. Чеда прокралась внутрь, бесшумно, если не считать скрипнувшей половицы, но Эмре не спал. Он сидел на койке, настороженный, освещенный огарком свечи. Поняв, кто перед ним, он расслабился и снова лег. Каюта его была такой крошечной, что Чеде хватило места лишь для того, чтобы встать на колени возле его койки.

Из иллюминатора дуло, но Эмре был без рубашки, прикрытый лишь тонким одеялом.

— Ты всегда был горячий, как бык, – прошептала она.

— А ты холодная, как змеюка.

Они улыбнулись друг другу. Каюта пахла Эмре. Боги всемогущие, как же она по нему скучала! По всяким мелочам вроде их обедов и ужинов, приготовленных на скорую руку, по лепешкам Телы, которые они ели, отщипывая по кусочку. По тому, как они пели вместе с соседскими музыкантами… Все это ушло и, верно, никогда не вернется. Чеде хотелось удариться в воспоминания, но вместо этого она села прямее, сложив руки на коленях.