Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 163 – Брэдли Бэлью

В следующий сад, куда более роскошный и огромный, Чеда вошла уже спокойно, позволив себе лишь немного волнения, как и положено юной Деве. Она излучала уверенность, гордость, даже желание служить, надеясь, что за всем этим Юсам не разгадает ее истинные намерения.

Через сад протекал журчащий ручей, но ограничивала его бег не стена, а камни самого Таурията. Поток впадал в прозрачный темный бассейн, отделанный изумрудно-зеленым мрамором. Над ним склонялись деревья, каких Чеда раньше не видела, их толстые стволы переплетались друг с другом, густая листва скрывала небо. Вглядевшись в нее, Чеда заметила два больших желтых глаза, внимательно наблюдающих за ней.

Она пригнулась, готовая к нападению, но изящная кошка вышла из листвы, лениво потягиваясь всем своим длинным телом, и развалилась на ветке. Горный леопард. Кошка выглядела такой же частью дворца, украшением, как урны и гобелены, которые Чеда видела в коридорах. Второй леопард устроился на верхней ветке, положив голову на лапу, и сонно наблюдал за гостьей, медленно моргая золотистыми глазами.

— Они прекрасны, не правда ли?

Чеда резко обернулась. Слуга ушел, а по другую сторону пруда, под низко склонившейся ветвью, стоял высокий мужчина, грациозный, как его ручные кошки. Он пригнулся и вышел из-под древесной сени на свет. Одет он был в черный, с длинными рукавами, халат мирейского шелка, на голове красовался небольшой тюрбан, украшенный брошью из темного изумруда. У незнакомца был орлиный нос, безвольный подбородок, а глаза… так вот он, Зеленоглазый Король.

Ярко-зеленые глаза, к зрачку выцветавшие до серебристо-белого, делали его похожим на хищника. Чеда почувствовала себя в когтях зверя еще до того, как заговорила.

— Очень красивые, ваше величество, – произнесла она срывающимся голосом.

Король подошел к ней медленно, осторожно, будто боялся вспугнуть лань. Руки у него были такие же тощие, как лицо, костистые. Длинные, плотные желтые ногти напоминали когти, кончики словно выкрашены охрой или испачканы красным вином – пятна въелись в них намертво…

Кровь, поняла вдруг Чеда. Но откуда? Чья?

Страх, который она так усердно подавляла, вернулся. Не высокий рост придавал Юсаму властности, не взгляд, но что-то иное, ощутимое, из самых глубин его существа.

— Поцелуй адишары жесток…

— Истинно так, – ответила Чеда. – Но благодаря уважаемой Заидэ мне гораздо лучше.

Он мимолетно улыбнулся и подошел ближе.

— Так почему же ты здесь, дитя? Откуда взялась ты среди священных деревьев?

Риа милосердная, эти глаза…

— Я приходила за лепестками.

Она чувствовала, что не выдержит. Что готова рассказать ему все. Еще немного, и…

— Для чего же тебе лепестки?

Чеда сглотнула. Как хорошо, что она последовала совету Заидэ и всю неделю отдыхала и пила отвратительные укрепляющие зелья, подозрительно похожие на отвары Дардзады. Чем дальше уходила боль, тем быстрее возвращался аппетит: она с удовольствием ела и хлеб, и хумус, и даже немного мяса.

Но даже теперь, практически здоровая, она чувствовала, что не выдерживает взгляд Юсама. Как мама смогла выстоять против них? Чеда так долго злилась на нее: за то, что ушла, за то, что ничего не добилась. Но теперь, стоя напротив Короля, она начала понимать, через что прошла мама, как многое ей пришлось поставить на кон, отправляясь той ночью на Таурият. А сколького Чеда еще не знала! Это понимание, чувство связи с мамой, придало ей немного уверенности.