Книга Двенадцать королей Шарахая, страница 128 – Брэдли Бэлью

— Как ты это сделала?

— А вот так. Сказала ей, что твои лекарства продаются в Ишмантепе. Вот Ренжин и поехал.

Лекарства, естественно, не помогали Наставнице Зохре – так говорила Энасия. Но еще теплилась надежда на действие третьего пузырька – Эмре намекнул, что для его проявления нужно время, а запасы можно пополнить в Ишмантепе. Остальное Энасия сделала сама.

— Наставница нас не поймает? – спросил он.

Энасия хитро улыбнулась, блестя глазами.

— Я ее заперла, она нам не помешает.

Эмре стало тошно, но он не показал виду.

— Злая, злая женщина.

— За это ты меня и любишь.

— Не могу спорить! – Эмре решительно подхватил ее на руки и под довольные визги понес наверх, но, дойдя до лестничного пролета, нахмурился вдруг и опустил. – Нет, постой. А как же сперва бокал вина для дамы?

Он встал на лестнице, чтобы Энасия, чего доброго, не пошла вместо него.

— Тогда бокалом не ограничивайся. – Она поднялась на второй этаж, наклонилась, облокотившись на перила. – Там в погребе полно бочонков, наливай, что хочешь. Только те, что у дальней стены, не трогай.

Ее огненное платье мелькнуло в дверях, будто росчерк кисти, и пропало.

Она не соврала, в погребе действительно выстроились сотни бутылок и бочонков дорогого вина со всего света: мирейские, маласанские, некоторые даже с далеких берегов Южного моря. Эмре выбрал наугад, поднялся на кухню и, перелив вино в графин, достал из поясной сумки конверт. Его содержимое – белый порошок – высыпал в бокал Энасии. Налил себе, поставил бокалы и графин на поднос и отнес в гостиную.

Энасия, обнаженная, лежала на ковре из тигриной шкуры и задумчиво смотрела в пламя камина, уперев подбородок в сложенные руки. Эмре молча поставил поднос на мраморный столик поодаль и постоял тихонько, любуясь отсветами огня на ее коже. Энасия – красивая женщина, но Эмре не шутил, назвав ее злой.

У Наставницы Зохры не осталось родных, и некому было о ней позаботиться, кроме Энасии и Обители Королей. Однако Энасия куда больше заботилась о звонкой монете, о преимуществах жизни под крылом уважаемой госпожи. Она не скрывала своего честолюбия. Если какая-то симпатия у нее к Наставнице Зохре и была, то давно вся вышла: Энасия могла не заглядывать к ней по целым дням, особенно если Ренжин куда-нибудь уезжал, и старушка проводила часы, бессмысленно глядя в стену.

К тому же, компаньонка подворовывала, тащила все, что плохо лежит. Пусть она и распоряжалась пока в этом доме, но знала, что долго счастье не продлится. Когда Зохра умрет, Короли просто заберут поместье обратно, проглотят все здешние сокровища и не поморщатся, а ее, Энасию, выгонят на улицу. Разве это справедливо, спрашивала она у Эмре. А Эмре думал, что если все выйдет наружу, тогда Энасия и отведает справедливости.

Чем дольше он общался с ней, тем труднее становилось подавлять отвращение. Сперва он пытался представить, что это Чеда… но думать о них одновременно было как-то неприятно. Тогда он просто начал представлять на ее месте женщин, которые ему нравились.

К сожалению, без этого оказалось не обойтись: Хамид сообщил, что в доме спрятаны записи. Вероятно, чтобы достать их, нужно втереться в доверие и к Зохре, а в ее состоянии это невозможно. Придется пользоваться тем, что есть, как бы жестоко это ни звучало.