Книга Стена копий, страница 55 – Брэдли Бэлью

— Керим, нет!

Чеда попыталась перехватить его, но поздно: не успела Сальсанна защититься, как Керим темным вихрем сбил ее с ног, взметнув песок, атакуя длинными когтями. Сальсанна закричала от боли, пытаясь отбиться от мощных ударов, но не смогла.

Чеда попыталась оттащить Керима, но не вышло, он был слишком силен.

«Стой! Керим, ты ее убьешь!»

Его движения замедлились, сердце забилось в ритме корабля, идущего вверх и вниз по дюнам.

— Вернись ко мне, – попросила Чеда, вновь пытаясь перехватить его руки. Палец нещадно болел, но она, не обращая внимания, попыталась замедлить дыхание, войти в один ритм с Керимом. – Это бессмысленно. Она – кровь нашей крови.

Керим наконец послушался. Он поднялся над Сальсанной, тяжело дыша, гневно глядя на нее. Но позволил себя увести и с громким воем на четвереньках убежал в пустыню.

Чеда упада на колени рядом с Сальсанной.

— Уйди! – крикнула та, но Чеда, не слушая, оторвала ее рукава. На коже Сальсанны алели десятки ран, самые легкие испещрили лицо и грудь.

— Засунь подальше свою гордость, – сказала Чеда в ответ на попытки ее оттолкнуть. – Если эти раны не зашить, истечешь кровью.

Сглотнув, Сальсанна перестала сопротивляться. Чеда перевязала самые глубокие раны, порвав рукава на бинты. Обыскав ялик, она нашла шарик сушеного черного лотоса, сунула ей в рот между челюстью и щекой, потом развела костер, прокипятила нитку в красном вине и зашила самые глубокие раны, а закончив, наложила чистые бинты. Сальсанна не издала ни звука, даже не вскрикнула. Вместо этого она смотрела на Чеду с чем-то вроде сожаления, и только гордыня, пожалуй, удерживала ее от того, чтобы признать вслух: эта дуэль – просто глупость. Хотя они обе это понимали.

— Почему он за тобой следует? – спросила Сальсанна. Из-за лотоса она едва могла поднять веки.

Чеда расстелила для нее одеяла.

— Знает, что я хочу помочь его народу.

— Нашему народу, – поправила Сальсанна, пока Чеда осторожно ее укладывала.

— Да, но мы с тобой даже представить не можем, через что прошел он, его братья и сестры. Бет Иман – бремя, которого мы никогда не познаем, – ответила Чеда, сев напротив, скрестив ноги.

Сальсанна взглянула ей в глаза, долго молчала, но кивнула.

— Ты права. – Она повернулась к темно-синему небу, усыпанному каскадами звезд. – Я родилась в племени Рафик из Изгрызенных щитов. Я сражалась с асиримами, асиримы сражались с нами, охотились на нас, уничтожили несколько наших кораблей. Нашему шейху сказали, что это наказание за нарушение королевского указа. Девы казнили моего отца: он отказался преклонить колени, когда они остановили один из наших кораблей. Потом асир убил двух моих двоюродных братьев, взбешенных смертью отца. – Сальсанна умолкла, будто уснула, но, выдержав долгую паузу, сонно продолжила: – Я возненавидела их до того, как узнала о потерянном племени. Прости меня.

Чеда не ведала, предназначены последние слова для нее или для Керима, но Сальсанна уже смежила веки, оставив Чеду слушать треск костра и далекий вой асира.

Чеду разбудил шорох. Она засиделась допоздна, тревожась о ранах Сальсанны, тревожась, что не сможет остановить Керима, если он снова решит напасть, и уснула, лишь когда сели луны.

Шорох приближался, и она не сразу поняла, что это шаги. Боясь, что Онур нашел ее, она повернулась и увидела старика, а за ним шестерых юных воинов с шамширами, маленькими круглыми щитами на поясе и луками на спине.