Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3»
|
Наньгун Сы оскалил зубы и злобно ухмыльнулся. В душе он уже усердно трудился, выстраивая высокие неприступные стены. Он ждал, что мать склонит голову перед ним, извинится, а может… На самом деле все, чего маленький Наньгун Сы хотел добиться от матери в своей жалкой злобе, – это хотя бы одного нежного слова, хотя бы одного объятия. Но он не дождался ничего… Ни извинений, ни объятий, ни ласки, ни раскаяния. Он уже был наготове, он ждал ее с затаенным торжеством, ждал, когда сможет снова объявить этой женщине войну, но… Прождав несколько дней, получил лишь ее мертвое тело. «Ночью в лесу глава школы Жуфэн был атакован, и супруга закрыла его собой. Ей пронзили сердце, и она умерла». Когда гроб с телом доставили к школе Жуфэн, Наньгун Сы, глядя в пустоту, неподвижно стоял возле одной из величественных привратных башен. Ветер полоскал белые траурные знамена, расшвыривал бумажные ритуальные деньги. Как единственный наследник рода, Наньгун Сы стоял в передних рядах и ждал окончания обряда. По традиции сперва один из старейшин разбивал керамический таз[64], затем гроб с телом супруги главы должны были пронести над огнем для очищения от скверны, и лишь после этого его можно было внести внутрь через ворота. В тот момент старший сын должен был, рыдая, упасть на колени и отбивать лбом о землю поклоны, приветствуя возвращение духа своей матери. Но Наньгун Сы не мог выдавить ни слезинки. Все вокруг казалось ему каким-то бредовым, фальшивым, словно все это происходило не по-настоящему. От яркого солнечного света у него зарябило в глазах, и он ощутил подступающую к горлу тошноту. Это неправда. …Это неправда! А если все-таки правда, что ему тогда делать? Разве он сможет это принять?.. Прежде чем они оказались навеки разделены границей жизни и смерти, она дала ему последний наказ: «Алчность, ненависть, ложь, убийство, распутство, воровство и посягательство на чужое – вот семь вещей, которые недопустимы для благородного мужа школы Жуфэн». А он что ей ответил? Ему не хотелось вспоминать. Однако в тот день его ненависть была так глубока, что собственный яростный крик навсегда запечатлелся в памяти вместе с исказившимся от горя лицом матери, стоявшей по ту сторону завесы. Больно… Это правда было очень больно. Последним, что он в этой жизни сказал своей матери… были те самые слова… «Ты мне не мать». Когда гроб поднесли к воротам и старейшина разбил таз, тысячи людей с рыданием упали на колени; его отец уже давно лил горькие слезы возле гроба. Сам же Наньгун Сы просто стоял рядом, крепко сжимая в руках обрывки колчана с камелиями, который сам же порезал на куски. Алые лепестки с нежными желтыми тычинками, казалось, прорастали из-под легкого слоя припорошившего их снега, такие яркие и свежие, словно ее теплые пальцы всего пару мгновений назад касались тонкой ткани, создавая это разноцветие. Возможно, в душе она чувствовала приближение смерти, а может, это было лишь совпадением, но каждый цветок она вышила так аккуратно и тщательно, что они получились совсем как живые. Как будто она вложила в каждый стежок этого маленького колчана всю свою невысказанную любовь, все заветы и наставления, которые хотела бы дать сыну. Наньгун Сы крепко-крепко сжимал его в руках. Ведь это был последний подарок его матери… Его мамы. |