Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 301 – Жоубао Бучи Жоу

Ну а Чу Ваньнин? Чу Ваньнин был уважаемым наставником, чья добродетель не подлежала сомнению, был самым человеколюбивым и великодушным из бессмертных мастеров Поднебесной. И именно поэтому из-за малейшей ошибки люди тут же начинали высказывать о нем злые предположения.

Сколько раз такое уже случалось?

Когда Чу Ваньнин действовал жестко и решительно, его упрекали в излишней холодности; когда же он проявлял мягкость, кто-нибудь обязательно начинал подозревать его в трусости.

Как-то раз во время своих странствий Мо Жань услышал, как люди обсуждали тот самый случай с землевладельцем Чэнем из Цайде. Тогда собеседники пришли к выводу, что Чу Ваньнин просто хотел привлечь к себе всеобщее внимание, поэтому и посмел отстегать обычного человека, да к тому же своего нанимателя…

— Просто-напросто бессовестный чурбан! Сами посмотрите: разве у нормального человека может совсем не быть друзей? Этот Чу Ваньнин еще в пятнадцатилетнем возрасте рассорился со своим наставником, великим мастером Хуайцзуем, и с тех пор всегда был один как перст. Поднебесная огромна, но разве в ней найдется хоть кто-нибудь, кто бы пожелал стать ему другом?

— Точно, и даже если землевладелец Чэнь действительно поступил плохо, он все равно был заказчиком, а Чу Ваньнин взял и так жестоко его отделал, не подумав ни о репутации своей школы, ни о правилах, которые обычно соблюдают все совершенствующиеся. Думается мне, чересчур долгое одиночество извратило его душу.

Извратило душу? Да у кого тут что извратило?!

Неужели всего, чем пожертвовал этот человек, до сих пор недостаточно?

Неужели вам действительно нужно высосать всю его кровь, пережевать плоть и раскрошить даже кости, чтобы он наконец стал для вас хорошим, правильным, в полной мере достойным звания уважаемого наставника Чу?

Мо Жань продолжал стоять у него за спиной, держа ладони на его ушах. Чу Ваньнин был довольно высоким, но, когда он стоял рядом с учеником, его макушка доставала тому лишь до подбородка. Чу Ваньнин не был ни хрупким, ни слабым, но Мо Жань, взглянув на него, внезапно ощутил острую жалость, а сразу после – бесконечную любовь и нежность.

Еще никогда прежде Мо Жань не испытывал настолько сильного желания стать для этого человека опорой. Просто поддержать его, подарить ему немного тепла посреди этого холодного и жестокого мира, и ничего больше.

Чу Ваньнин же, в отличие от Мо Жаня, давно привык к этим необдуманным, полным оскорбительных сомнений речам и фразам в духе «а вот будь я на его месте, я бы уж точно сделал вот так и вот эдак», поэтому его лицо выражало лишь полное безразличие.

Воспоминание о событиях на озере Цзиньчэн осыпалось осколками и стало складываться в новую картинку. Чу Ваньнин отвел глаза, и его взгляд упал на фигуру Наньгун Сы.

Тот по-прежнему стоял на коленях к нему спиной, даже не пытаясь подняться.

Чу Ваньнин едва слышно вздохнул.

Пусть он никогда не звал Наньгун Сы своим учеником, но всегда ощущал себя его учителем. Если бы это было возможно, ему бы очень хотелось, чтобы Наньгун Сы всю жизнь так и думал, будто Жун Янь погибла из-за несчастного случая во время схватки с демоном. Его надежды, однако, не оправдались. Спустя столько лет огонь все же добрался до бумажного листка и сжег его дотла.

Силуэт стоящего на коленях Наньгун Сы в глазах Чу Ваньнина вдруг наложился на фигуру маленького мальчика из его воспоминаний, который тоже стоял на коленях, только в погребальном зале, у гроба своей матери.