Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 3, страница 198 – Жоубао Бучи Жоу

Горячий бульон – поистине чудесное блюдо. Казалось бы, всего лишь пиала кипятка, в котором плавает немножко мяса с овощами и специи, однако его тепло способно согреть как нутро человека, так и его душу. Чувство удовлетворения расходится по всему телу подобно мелким, блестящим на солнце волнам, которые появляются на глади озера, когда в него бросают камешек.

Мо Жань тихонько вздохнул, наслаждаясь этим редким в его жизни моментом покоя.

Оказывается, для него беззаботное время имело вкус бульона в пиале.

Из-за этой пиалы он некогда стал кровожадным чудовищем и убивал людей десятками тысяч, и из-за нее же его сейчас так мучила совесть, вгрызаясь в кости и раздирая нутро.

Мо Жань сжал пиалу в ладонях и очень быстро выпил все без остатка.

Пусть сердце грызла тревога, пусть душу терзали муки раскаяния и неуверенность в завтрашнем дне, сейчас Мо Жань не желал обо всем этом думать. В его жизни было так мало по-настоящему хороших дней, что каждый приходилось чуть ли не силой вырывать у судьбы. Сейчас Мо Жань хотел без спешки, с чувством и толком распробовать лакомство. На самом деле он всегда завидовал людям вроде Сюэ Мэна, которые, родившись в богатой семье, могли позволить себе беззаботно наслаждаться жизнью.

Мо Жань не умел быть беззаботным. За каждое из жалкой кучки земных благ, которые ему доставались, он боролся, ощерив зубы; когда удавалось урвать лакомый кусок, он тут же жадно его сжирал, щелкая волчьей пастью, пока не отняли. Мо Жань оставался верен своей изначальной звериной натуре: он мог быть спокоен, лишь когда добыча проваливалась в брюхо и лежала там, как в самом надежном тайнике, – только тогда он ощущал, что она ему по-настоящему принадлежит и никто не сможет ее отнять.

В детстве он отбирал еду у других детей, в прошлой жизни забрал у совершенствующихся всю Поднебесную, а в нынешней хотел забрать себе только эту пиалу бульона.

Мо Жань знал, что совершил немало зла, и с ужасом ждал того дня, когда его постигнет неизбежная кара. А до того он хотел лишь сцапать хотя бы жалкий кусочек счастья, сцапать и пуститься во всю прыть, пытаясь оставить далеко позади неотвратимую длань судьбы.

Как и все люди, которые сперва совершили тяжкое зло, а потом раскаялись и решили начать все сначала, Мо Жань, хоть внешне всегда улыбался, в душе постоянно испытывал жгучую тревогу. Ему было прекрасно известно, что поговорка «Что посеешь, то и пожнешь» возникла не на пустом месте. Едва затихал веселый оживленный шум вокруг, Мо Жань тут же чувствовал, что спокойная и безмятежная реальность перед его глазами – не более чем иллюзия, мираж, фальшивка и в конечном итоге он все равно проснется там, в безлюдном павильоне Ушань, в пустом и холодном аду.

Вот почему сейчас Мо Жань так торопился выпить побольше бульона, пока он не остыл.

Даже если когда-нибудь и впрямь наступит час расплаты за содеянное, если он будет с презрением отвергнут людьми, осужден самой судьбой и вновь сброшен в холодную бездну, воспоминание об этих нескольких глотках тепла поможет ему и в одиночку вынести все тяготы.

— О чем задумался? – поинтересовался Чу Ваньнин.

— А? – негромко переспросил Мо Жань и тут же расплылся в улыбке. – Так, ни о чем. Когда наемся, люблю сидеть и бездумно смотреть в одну точку.