Книга Ловец Мечей, страница 269 – Кассандра Клэр

— Вот как? – выплюнула Лин. – Вы хотите сказать, что мне следует знать свое место? Сидеть в Солте и не сметь даже думать о том, чтобы соваться на Гору? Мне запрещено ступать туда, где живут избранные?

— Неужели ты не понимаешь?

Принц схватил ее за плечи, и она вздрогнула от его прикосновения. Лин догадалась, что он не просто пьян; наверное, принял что-то еще. Обычно непроницаемое лицо было искажено злобой, и она ясно видела это стремление унизить, оскорбить ее.

— Этот дом, – прошипел Конор. – Эти люди. Дворец, Гора – они разрушают, пачкают. Разрушают все, даже самое совершенное, лучшее, чистое. Ты была честной и открытой. Придя сюда, ты стала лгуньей.

— Вы смеете называть меня лгуньей? – Лин понимала, что таким тоном нельзя говорить с принцем, но ничего не могла с собой поделать. – В последний раз, когда я вас видела, вы так правдоподобно изображали раскаяние. Рассказывали, как угодили в эту ситуацию, говорили, что я должна пожалеть вашу невесту. Я думала, что должна пожалеть ее из-за брака с нелюбимым человеком, но, оказывается, я должна была жалеть ее потому, что вы планировали унизить ее.

— Как трогательно, – тихо произнес Конор, – ты приписываешь мне какие-то планы.

Лин хотела убрать его руку со своего плеча, но он по-прежнему держал ее. Ее пальцы задели мягкий бархат, накрахмаленную кружевную манжету, коснулись горячей кожи. Она ответила:

— Может быть, вы не планировали этого. Может быть, вы просто эгоистичный ублюдок, который будет отвратительно обращаться с женой.

Принц сильнее сжал ее плечи.

— Валюта Кастеллана – золото, девочка. Но валюта людей с Горы – это жестокость и сплетни. Если принцесса не узнает этого от меня и моих друзей, она узнает это на собственном опыте от тех, кто будет еще хуже меня.

— Значит, вы ведете себя как мерзавец потому, что это необходимо, – с сарказмом произнесла Лин. – Нет… по доброте душевной. Из лучших побуждений. Так вы собираетесь оправдываться за то, что унизили меня?

— У меня нет оправданий.

Конор был так близко, что она чувствовала аромат его тела, его волос и одежды: смесь запахов специй и розовой воды. Этот аромат напомнил ей рахат-лукум.

— Я просто хотел увидеть, как ты танцуешь.

Лин подняла голову и взглянула ему в лицо. Около рта осталось пятнышко красного вина. Она вспомнила, как давала ему морфею, вспомнила прикосновение его губ, его горячее дыхание на своей коже.

— Зачем?

— Когда человек танцует, он забывает об осторожности, – произнес принц, и ей показалось, что он говорит искренне. И еще показалось, что ему совсем не хочется с ней объясняться. – Я подумал, что увижу тебя такой, какая ты есть на самом деле, без этой стены, которой ты окружила себя. Ты пряталась за ней, как за стенами Солта. Но ты, наоборот, стала совсем чужой и недоступной. Я увидел только одно: что тебе ничего не нужно от меня, – добавил Конор с горечью и презрением, но Лин поняла, что он испытывает презрение не к ней, а к себе самому. – С того самого дня, как мы встретились, тебе ничего не было нужно от меня. У тебя есть все, что тебе необходимо для жизни, для счастья, ты не ищешь большего. – Он склонил голову, вздохнул, и она снова почувствовала аромат цветов и вина. – Ты смотришь на меня не так, как смотрят подданные на наследного принца. У меня нет власти над тобой.