Книга Терновая цепь, страница 171 – Кассандра Клэр

Они обыскали первый этаж, Анна светила своим волшебным камнем, «колдовским огнем», в каждый угол и закоулок. Ничего не найдя, они поднялись на второй этаж и, осторожно ступая по коврам, добрались до комнаты Ариадны.

Переступив порог своей бывшей спальни, девушка заметила сразу несколько деталей. Во-первых, она увидела Уинстона, который сидел на своей жердочке. Клетка стояла на письменном столе, рядом с блюдцем орехов. При виде хозяйки Уинстон радостно захлопал крыльями.

— Ах, вот ты где, – произнесла Анна и взглянула на Ариадну, которая, судя по ее лицу, на самом деле испугалась, что лишится попугая… Облегчение сменилось растерянностью. Вторым, на что Ариадна обратила внимание, было состояние ее спальни. Она ожидала, что отсюда вынесут все вещи и мебель, уберут все, что может напомнить родителям о неблагодарной дочери. Но все было на месте, в комнате царил полный порядок. Украшения, которые она не взяла с собой, поблескивали на бархате в открытой шкатулке, стоявшей на туалетном столике, рядом с гребнями, духами и кремами. Вычищенные и выглаженные платья висели в гардеробе. Кровать была аккуратно застелена.

«Они пытаются сделать вид, будто ничего не произошло, – догадалась Ариадна. – Соблюдают приличия не ради посторонних, а ради себя самих. Они продолжают считать, что я могу в любой момент вернуться сюда». Она без труда представила себе сценарий, сочиненный родителями: вот она, Ариадна, звонит в дверь дома на Кавендиш-сквер, преисполненная раскаяния, в слезах; мать суетится вокруг нее, пока она рассказывает родителям о большом мире, о том, как сурова жизнь за пределами родного дома, о том, что теперь у нее открылись глаза и она поняла, какую ошибку совершила. Поняла, что ее взгляды были в корне неверными. Теперь она представить себе не может, как ей могло даже в голову прийти, будто она влюблена в…

— Хор-рошенькая птичка, – с надеждой прокаркал Уинстон.

— О, Уинстон, – пробормотала девушка и просунула сквозь прутья очищенный земляной орех. – Ничего не бойся, я тебя не забыла. Ты поедешь с нами.

Она огляделась: вот он, ее пурпурный шерстяной платок, сложен в ногах кровати. Она взяла платок и развернула его.

Уинстон покосился на Анну, которая растянулась на постели Ариадны и с насмешливой улыбкой наблюдала за сценой воссоединения.

— Анна, – произнес он.

— Верно, – сказала довольная Ариадна. Обычно, глядя на посторонних, да и на хозяйку в том числе, Уинстон начинал твердить фразу «бразильский орех».

— Неприятности, – продолжал Уинстон, с подозрением косясь на Анну. – Анна. Неприятности.

— Уинстон, – перебила его Ариадна и заметила, что Анна из последних сил сдерживается, чтобы не расхохотаться. – Как грубо. Анна помогает мне спасти тебя, чтобы мы снова могли быть вместе. Сейчас мы отвезем тебя в ее квартиру, так что лучше бы тебе вести себя прилично.

— Ариа-а-а-адна, – произнес Уинстон, в точности имитируя голос ее матери, так что ей стало немного не по себе. – Хорошенькая птичка? Бразильский орех?

Ариадна подняла глаза к потолку и накинула на клетку платок.

— Птичка, – задумчиво произнес Уинстон из-под платка и наконец затих.

Она печально покачала головой, обернулась к Анне и замерла, заметив, что та перестала улыбаться.

— Что случилось?

Анна помолчала несколько секунд, потом заговорила: