Книга Терновая цепь, страница 172 – Кассандра Клэр

— Я просто сейчас подумала… ты хочешь, чтобы тебя по-прежнему называли Ариадной? Ведь это имя дали тебе твои… ну, то есть Морис и Флора тебя так назвали. А до этого тебя звали Камалой. Мне очень нравится это имя. Но я вовсе не имею в виду, что имя Ариадна чем-то хуже. – Уголок ее рта приподнялся в усмешке. – Думаю, что ты теперь получила право выбора. Как ты хочешь, чтобы тебя называли?

Ариадна была застигнута врасплох, но очень тронута. Она и сама размышляла над этим вопросом, но не ожидала, что Анне придет в голову нечто подобное.

— Хороший вопрос, – сказала девушка, опершись о туалетный столик. – Оба имени были даны мне. Имена всегда представляют собой дар, но, помимо этого, мне кажется, они подразумевают некие ожидания. Моя первая семья хотела видеть меня Камалой, но я не стала ею. Вторая семья также ждала, что я стану воплощением их представлений о хорошей дочери, но и Ариадной я тоже не стала. И все же эти два имени остались частью меня. Наверное, мне хотелось бы получить какое-то новое, которое объединило бы предыдущие два. И вот мне пришло в голову одно имя, – смущенно пробормотала она, – Арати. Так звали мою бабушку из Индии. Она всегда говорила, что оно означает «божественный огонь», или «прославление Ангела с лампадой в руке». А мне приходит в голову, что женщина, носящая такое имя, – это свет во тьме. И мне бы хотелось быть таким светом. Я бы хотела, чтобы меня называли Ари, – добавила она, – потому что это часть имени, которое я носила последние двенадцать лет.

— Ари, – повторила Анна. Она сидела на кровати, опираясь на локти, и смотрела на девушку. Взгляд ее синих глаз был очень внимательным, пронизывающим. Она расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке, ее темные кудри спадали на затылок. Ариадна любовалась этим стройным телом, его изящными линиями, небольшой упругой грудью, едва заметной под мужской сорочкой. – Что же, думаю, это имя нетрудно будет запомнить, особенно если учесть, что я уже довольно давно называю тебя так. Ари, – произнесла она снова, и это имя прозвучало иначе, чем прежде, – как ласка.

И тогда Ари показалось, что перед ней открылось новое будущее. Будущее без лжи, в котором она сможет быть той девушкой, которой она желает стать. Она поняла, что в эту минуту пересекает некий мост, ведущий от прежней жизни к новой, и Анна находится рядом с ней на этом мосту, на ничейной земле. Это было место, где происходит превращение, где нет ни обещаний, ни обязательств, ни долга, ни клятв – лишь осознание того, что все меняется.

Она села на постель рядом с девушкой, Анна повернулась, вопросительно взглянула на нее. Ари протянула к ней руку, коснулась кончиками пальцев ее щеки. Она любила это лицо за то, что оно представляло собой набор контрастов: острый подбородок, высокие скулы, угловатые, резкие черты и пухлые алые губы.

Лазурные глаза Анны стали черными, как грозовые тучи, когда Ари провела пальцем по ее скуле, по подбородку, потом по горлу и остановилась у ворота сорочки. Потом Ари наклонилась и поцеловала шею в том месте, где пульсировала жилка, осмелилась коснуться кончиком языка впадинки у основания шеи. Она подумала, что кожа Анны имеет вкус чая, темного, горько-сладкого.

Анна протянула руки, обняла Ари за талию, гладила ее бедра. Задыхаясь, неровным голосом проговорила: