Книга Терновая цепь, страница 168 – Кассандра Клэр

Когда все поднялись из-за стола, Джеймс закрылся у себя в комнате. Он сбросил парадный пиджак и как раз развязывал шнурки, когда заметил какую-то бумажку, засунутую за раму зеркала.

Нахмурившись, он вытащил записку. Кто-то заглавными буквами нацарапал на клочке бумаги слово «КРЫША»; он без труда догадался, кто это был. Джеймс взял шерстяное пальто и направился к лестнице.

Для того чтобы попасть на крышу Института, нужно было подняться на чердак и открыть люк. Скат был довольно крутым, и только здесь, около люка, имелась плоская квадратная площадка, окруженная железной оградой; столбы были украшены коваными геральдическими лилиями. К темной ограде прислонился какой-то человек. Джесс.

Ночь была ясной, звезды льдисто мерцали высоко в небе. Лондон раскинулся перед ними в серебристом свете луны; черные столбы дыма из труб застилали небо на горизонте. Коньки крыш были покрыты снегом, похожим на сахарную глазурь.

Джесс был в том же виде, в котором обычно появлялся к обеду, – в старом пиджаке Джеймса, с нелепо короткими рукавами, не доходившими до манжет. Ни пальто, ни шарфа у него не было. Здесь, на крыше, было холоднее, чем внизу, с Темзы дул сильный ветер, но Джесс, казалось, не замечал жестокого холода.

— Ты же замерз, наверное, – заговорил Джеймс. – Хочешь, возьми мое пальто?

Джесс покачал головой.

— Разумно будет предположить, что замерз. Мне самому иногда трудно понять, что именно происходит с моим телом.

— Как ты узнал об этой площадке? – спросил Джеймс, подойдя к Джессу и облокотившись о перила.

— Люси мне показала, – объяснил тот. – Мне здесь нравится. Напоминает о прежней жизни, о том, каким я был когда-то – свободно перемещался по Лондону, парил над крышами. – Он быстро взглянул на Джеймса. – Не пойми меня неправильно. Я не хотел бы опять превратиться в бесплотный призрак. Это очень одинокое существование – едва ли ты и твои друзья понимаете, как мне было одиноко. Представь: ты среди огромного города, среди домов, толп людей, но ты не можешь прикоснуться к стене, открыть дверь. Ты не можешь заговорить с прохожим. Только собратья-призраки могут ответить тебе, да еще несколько человек, которые, подобно твоей сестре, видят мертвых. Но большинство людей не такие, как Люси. Большинство людей боятся нас, испытывают к нам отвращение. Для них увидеть призрака – это несчастье, проклятие.

— И все же ты немного скучаешь по существованию призрака, – сказал Джеймс. – Это понятно. Раньше во сне я общался с Велиалом. Видел серые царства, в которых он живет, которыми владеет. А сейчас, засыпая, я проваливаюсь в пустоту, в ничто. И меня это страшит. Человек должен видеть сны.

Джесс отвернулся и посмотрел вдаль, на реку. Джеймс подумал, что в нем появилось какое-то новое безразличие, как будто он видел и пережил столько, что теперь его практически ничто не могло ни шокировать, ни расстроить.

— Сегодня утром я встречался с Грейс, – произнес Джесс. – Она рассказала мне все.

Джеймс машинально стиснул перила. Да, он догадывался, о чем пойдет речь, и все же…

— Все? – спокойным голосом повторил он.

— О браслете, – ответил Джесс. – О ее могуществе. О том, как она обманула и околдовала тебя.

Ограда была холодной, как лед, но Джеймс обнаружил, что не в состоянии разжать пальцы. Он приложил столько усилий для того, чтобы скрыть происшедшее от родных и друзей. Юноша понимал, что рано или поздно придется все рассказать, – понимал, что его дальнейшие отношения с Корделией, если они еще возможны, зависят от этого… И все же, когда он представлял, как произносит вслух эти слова: «Грейс контролировала меня, принуждала меня совершать нужные ей поступки, испытывать нужные ей чувства», – его начинало в прямом смысле тошнить. Должно быть, Джесс считает его жалким, ничтожным слабаком.