Книга Король старьевщиков, страница 67 – Кассандра Клэр

Джеррод щурится, глядя на крупного мужчину с рябым лицом, и у него сжимается сердце от неприятного предчувствия. Он уже знает, что будет дальше.

— Каспар, – отвечает он. – А я думал, что у тебя хватило ума убраться из страны после того, как ты пырнул ножом кузена принца.

Каспару явно не до смеха.

— Я какое-то время торчал без дела в Джахане, но, как видишь, вернулся. – Он кладет на стол смятый клочок бумаги и пододвигает его к Джерроду. – Послание для тебя.

Джеррод разворачивает записку. Он сразу узнает корявые печатные буквы – так пишет человек, который не желает, чтобы его почерк узнали. «Возможно, скоро ты мне понадобишься. Будь готов, прикажи Маэве, Брону и остальным тоже быть наготове». Под этими строчками стоит имя, написанное заглавными буквами: «ПРОСПЕР БЕК».

У Лин было плохое настроение.

Едва успела карета, которую прислала за ней Антонетта, остановиться перед крыльцом особняка Аллейнов, как ее окружила целая толпа лакеев с факелами, разряженных в розовые с золотом ливреи. Они были очень настойчивы, буквально подхватили ее на ступеньках кареты и увлекли к входу в дом; Лин растерялась и забыла в карете шаль Мариам, которая, вероятно, завалилась за спинку сиденья.

Она пришла в себя только на пороге бального зала, когда почти все мужчины обернулись и уставились на нее. Их взгляды были одновременно и жадными, и задумчивыми, как у стаи стервятников, которые размышляют, давно ли мертва дичь и не пора ли ее съесть.

Она узнала лишь несколько лиц: худощавый красавчик Джосс Фальконет беседовал с Люпеном Монфоконом и какой-то молодой женщиной в пурпурном туалете. У Монфокона был раздосадованный вид. Леди Аллейн, мать Антонетты, смеялась словам мужчины с бычьей шеей, на груди у которого сверкал большой медальон. Лин прищурилась; этот медальон очень заинтересовал ее. Да, это было очень, очень интересно, но мужчина почти сразу же отвернулся, и она не смогла как следует разглядеть украшение.

Но Лин не видела троих людей, которые должны были здесь присутствовать. Принца. Кела. И, самое удивительное, нигде не было Антонетты.

А ведь именно Антонетта попросила ее прийти на бал. Так что первым делом, очевидно, следовало найти невесту. Лин высоко подняла голову и с уверенным видом двинулась вперед, ни на секунду не забывая о вырезе на спине.

Очутившись посередине зала, она заметила Кела, который стоял, прислонившись к деревянной сцене. На сцене находились Меррен, Джиан и Джеррод, неумело державшие музыкальные инструменты. Лин невольно остановилась и вдруг услышала, как кто-то шепотом зовет ее по имени.

— Лин. Лин. Это я.

Она обернулась, рассматривая гостей. Поблизости не было никого из знакомых. Джосс Фальконет сверкнул черными глазами и подмигнул ей, но он находился слишком далеко, а кроме того, голос был женский.

— Лин. Я за занавесью.

Лин резко обернулась.

— Антонетта?

Тяжелая ткань цвета слоновой кости зашуршала, словно на ветру. Лин осторожно огляделась, но на нее никто не смотрел; она нырнула за занавесь, чувствуя себя немного глупо.

За занавесью, как это ни странно, оказалось свободное пространство. Между тяжелым плотным полотнищем и стеной с узорчатыми шелковыми обоями оставалось нечто вроде узкого туннеля. Посреди этого туннеля стояла Антонетта, прижимаясь спиной к стене. Она была одета в обтягивающее платье из темно-розового шелка, которое подчеркивало фигуру; рядом с ней Лин в своем наряде с обнаженной спиной казалась монахиней. На волосах Антонетты сверкала алмазная сетка, а шею плотно облегало короткое рубиновое ожерелье, к которому были прикреплены золотые цепочки; эти цепочки соединялись с золотым поясом. Таким образом, верхняя часть тела девушки была заключена в блестящую золотую клетку.