Книга Король старьевщиков, страница 64 – Кассандра Клэр

— Практичная – это еще мягко сказано, – хмыкнул Монфокон. – Она из тех людей, которые улыбаются тебе, а в следующую минуту втыкают нож тебе в спину. У нее каменное сердце.

— Полезное качество, – сказал Каброль, – для главы Семьи Хартии. А дочь похожа на нее?

— Нет, – сухо сказал Кел. – Не похожа.

Все обернулись к нему, даже Конор. К счастью, Кел был избавлен от необходимости объяснять, что он имел в виду. Они приехали.

Слуги, держащие факелы с золотыми ручками, выстроились в два ряда вдоль дорожки, которая вела к парадному входу в дом. В бальном зале, куда провели гостей, золото было повсюду: позолоченные люстры, гигантские золотые вазы с пышными букетами шелковых цветов, золотые тарелки и бокалы с ослепительно сверкающими бриллиантовыми ободками. Сцена, установленная в конце зала, была наполовину скрыта пышными шелковыми занавесями цвета слоновой кости, расшитыми узорами в виде стилизованных кофейных зерен и чайных листьев. Союз шелковой и чайной хартий. Очаровательно.

Неподалеку от сцены стояла статуя Турана, Бога любви, державшего в руках поднос с бокалами зеленого вина из Ганзы. На несколько мгновений Келу почудилось, что шум, шаги и голоса гостей стихли; он забыл, зачем пришел сюда, и перенесся в прошлое, на много лет назад. Первый бал Антонетты, первый раз, когда он увидел ее такой, какой ее хотели видеть мать и аристократы с Горы: блеск золота и шелка, мерцание бриллиантов. Бездушная улыбка, которая ранила его сердце, словно удар кинжала. Когда они стояли здесь, за статуей Турана, она взглянула на него безжизненными глазами и произнесла: «Я знаю, что моя мать сделала тебе выговор. Она была права. Мы принадлежим к разным слоям общества. Да, в детстве мы вместе возились в пыли, но теперь мы повзрослели, наступила реальная жизнь».

— Вон он, – раздался рядом голос Конора. Перья, которыми был отделан плащ, трепетали у его шеи, как струйки черного дыма. – Артал Гремонт. Точно такой же, каким я его помню. – Он прищурился. – Слегка отталкивающий.

— Только слегка? – с иронией переспросил Фальконет.

Кел, проследив за их взглядами, увидел леди Аллейн у пиршественного стола, уставленного блюдами с пирожными. Она и сама походила на конфету в платье из кремового шелка и кружев с туго затянутым корсетом; волосы были уложены в высокую прическу и украшены гранатовыми гребнями. Она смеялась, глядя в лицо человеку, которого Кел сразу узнал, хотя не видел его много лет.

Он помнил Артала Гремонта как мускулистого молодого человека с толстой шеей и широкими плечами, и он по-прежнему был крупным, как гладиатор. Его костюм был стилизован под военный мундир, хотя Кел был уверен, что он ни разу в жизни не был в бою. На груди и рукавах блестели золотые шнуры, жесткий воротничок подпирал немного обвисшие щеки. Годы, прошедшие с того дня, как он покинул Кастеллан, превратили его в несколько обрюзгшего мужчину средних лет; Кел словно смотрел на потемневший от времени портрет.

Каброль ничего не сказал; он никогда прежде не видел Гремонта и сейчас со скучающим видом оглядывал гостей и декор. Монфокон тоже не слишком заинтересовался Гремонтом.

— Санчия Вэйзи сегодня восхитительна как никогда, – заметил он.

Санчия, стоявшая около вазы с фиалками, сделанными из шелка почти такого же цвета, как ее платье, бросила взгляд в сторону молодых людей и подмигнула. Ее веки были накрашены серебряными тенями, которые сверкнули в свете канделябров – как будто блеснул выхваченный из ножен кинжал.