Книга Король старьевщиков, страница 258 – Кассандра Клэр

«Я думал, что как только я вернусь на родину, малгасийцы придут за мной. Нападут на мой город. Захотят меня убить. Но они ничего не сделали. И когда я начал замечать изменения, происходящие с моим телом, я понял почему. Я стал сильнее физически, раны заживали почти мгновенно, но я часто отвлекался, думал о звездах и небе, о пламени, о жáре. Это Фаустен рассказал мне правду: феникс умирает и возрождается, снова и снова. Белмани помешали своему фениксу умереть и вернуться, держали его живым, так что он не мог возродиться, и поэтому он страдал. Он увидел во мне единственное средство спастись из этого ада, из этой клетки, и теперь он не должен был возродиться, как произошло бы раньше. После смерти он передал свою сущность мне, она вошла в мою кровь. С годами, находясь в моем теле, он должен был возродиться через превращение. Семья Белмани не могла убить меня, не уничтожив шанс на возвращение феникса, которого они жаждали забрать себе».

«Пришло время Фаустену расплатиться со мной. Я дал ему убежище в Кастеллане, вдали от Белмани. А он, в свою очередь, изготовил лекарство, которое должно было замедлить мое превращение. Он пообещал, что я останусь человеком на долгие годы – достаточно долго для того, чтобы жениться, зачать сына и воспитать его».

«Но Фаустен оказался предателем. Я не знаю, когда он снова начал служить малгасийцам, не знаю, что они пообещали ему. Теперь я понимаю, что он изменил состав лекарства. Я погрузился в мечты, в музыку звезд, в шепот крыльев. Я слышал их во сне и наяву. Я начал чувствовать, как феникс оживает во мне, и мне захотелось освободить его».

«Я едва не потерял контроль над ним однажды, во время Обручения с морем. Я находился в лодке, и феникс воззвал ко мне, чтобы я осуществил превращение, освободился от смертной оболочки. Если бы не Джоливет, в тот момент я возродился бы в пламени. Но он спас меня, и изменились только мои руки; с того дня я прячу их от людей».

«А потом приехали малгасийцы. После долгих лет, проведенных в тумане и мечтаниях, я понял, что Фаустен мне лгал. Он служил не мне, а королевской семье Малгаси. Он пообещал им вернуть феникса. Он – я – снова должен был оказаться в темнице. Снова испытывать муки. И поэтому я казнил его».

— Да, – сказала Лин. – Но после его смерти некому было готовить вам лекарство.

«А без него превращение ускорилось. Я видел убийства в Сияющей галерее. Я знал, что все подстроили малгасийцы, но не мог рассказать об этом. Я вообще уже почти не мог говорить. Наступила та фаза превращения, во время которой тело и душа феникса готовятся к тому, что он снова станет собой».

— И вы хотите именно этого? – прошептала Лин. Она вспомнила, как король кричал ей на малгасийском языке: «Они пытаются помешать мне стать тем, кто я есть на самом деле».

«Я? – Голос короля, который звучал у нее в голове, стал тише. – Маркуса больше нет. Не думаю, что я когда-нибудь снова стану Маркусом. Но – да, какая-то часть меня жаждет могучего, очистительного пламени. Мне снится бескрайнее небо, в котором я мог бы парить. Я больше не нужен здесь, в Кастеллане. Мой сын готов взойти на трон. Я могу стать свободным».

В голосе короля прозвучала такая тоска, что его больно было слышать. Но это была не только тоска по свободе. Лин спросила: