Книга Король старьевщиков, страница 235 – Кассандра Клэр

«Ты сейчас думаешь о запретной любви, но ведь есть и другие преступления. Например, преступление Ашера, сына махарама. Что насчет людей, которые занимаются магией?» – шепчет ей голосок в голове, но Лин приказывает ему молчать. Она сейчас у пациентки, и ей нельзя думать о своих проблемах.

— Не надо так говорить. Вы любили. Вы были хорошей женой; после смерти мужа вы прожили мирную, хотя и одинокую жизнь. Вы никому в мире не причинили зла. Я не сомневаюсь в том, что, когда вы покинете эту землю, Богиня примет вас.

Это правда. Она не сомневается в своих словах, и она произносит их с такой убежденностью, какой у нее не было еще полгода назад.

На этот раз Талия вымученно улыбается. Ее запавшие глаза следят за Лин, которая достает из сумки шарф. Этот шарф принадлежал ее матери, и на нем вышиты слова Главной молитвы.

Она подает шарф Талии, обвязывает им пальцы женщины. Молитва вышита на ткани золотой нитью: «БОГИНЯ – ЕДИНСТВЕННАЯ; ОНА ВЕРНЕТСЯ».

Эти слова сопровождают каждого ашкара всюду, они высечены на воротах каждого Солта, их следует держать при себе и уносить с собой из этого мира в следующий.

Глаза Талии закрыты. Она сжимает шарф, и его концы слабо шевелятся от ее дыхания. Осталось недолго. Забыв обо всех сомнениях, Лин начинает как можно тише повторять Молитву за умирающих.

— Иди, ибо Богиня отправляет тебя в путь. Иди, и да пребудет она с тобой…

Вернувшись домой после обхода пациентов в обществе Арона, Лин собралась в Черный особняк, чтобы забрать у Меррена лекарство для короля. Выйдя на крыльцо, она нашла на ступенях сложенный в несколько раз лист пергамента. Уверенная, что послание имеет какое-то отношение к испытанию, она развернула пергамент и прочла три слова, написанные изящным почерком:

«Нам нужно поговорить».

И инициалы.

«К. А.»

Конор Аврелиан.

У Лин забилось сердце, как после быстрого бега, она ощутила во рту металлический привкус. Она смяла пергамент в руке, вернулась в дом и бросила его в печь, а потом вышла и захлопнула за собой дверь.

Кел и Конор сидели на полу в спальне и играли в «триумф» на медные пенни. Келу в тот день ужасно не везло. Прищурившись, он уставился на свои карты с таким видом, словно мог взглядом заставить их видоизмениться. У него были «ведьма», «лоза» и «корабль», но более сильные карты – «колдун», «чаша» и «башня из Огненного стекла» – пока ускользали от него. Он знал, что Конор почти наверняка победит.

В другой день это доставило бы Келу удовольствие. Конор ненавидел проигрывать, но чувствовал, когда ему позволяли выиграть. Однако сейчас он играл крайне невнимательно и, кажется, даже не заметил, что лишился «меча Лотана» и «башни».

Он пребывал в таком состоянии уже второй день, с Бала Солнцестояния, и Кел никак не мог понять, в чем причина. То, что произошло с Конором после того, как он ушел из Оружейной, сильно встревожило или расстроило его, и, хотя они с Анжеликой остаток вечера с успехом изображали счастливую пару, Кел знал, что это был всего лишь спектакль – по крайней мере, для Конора.

Он попытался осторожно выяснить, что же случилось той ночью, но Конор уходил от ответа, меняя тему разговора, и Кел решил, что Конор расскажет ему, когда будет готов. Или же забудет о том, что его так взволновало. Оба исхода казались одинаково вероятными.