Книга Король старьевщиков, страница 156 – Кассандра Клэр

Она перестала вертеть украшение и с легким удивлением посмотрела на Кела.

— Это подарок Конора. Я сказала, что он не обязан дарить мне подарки, но он, видимо, делает только то, что хочет. Он подарил мне пару дорогих перчаток, хотя я никогда в жизни не нуждалась в перчатках и не носила их. Кроме того, я получила золотое головное украшение для Седаи и разукрашенные бриллиантами очки для Кураме. И для Кито с Исамом, которые не носят очки.

— Сегодня мне впервые жалуются на излишнее внимание и любезность со стороны Конора.

Они въехали в город и петляли по узким улочкам, расположенным у подножия Горы.

— Вы хотели сострить, – медленно произнесла Анжелика, – но я вижу, что Конор вовсе не таков, каким его описывают. Мне говорили, что он – прожигатель жизни, что он ищет только удовольствий, что его интересуют лишь попойки, азартные игры и разврат, что он ложится в постель с любой приглянувшейся ему женщиной. Что он легкомысленный и безответственный, по уши увяз в долгах. А вместо этого я встретила сурового человека, слишком серьезно относящегося к своим обязанностям. Он почти все время проводит в библиотеке, совещается за закрытыми дверями со своими советниками или с отцом. А когда я смотрю на него – когда он думает, что его никто не видит, – он кажется мне таким… печальным.

Кел тоже видел эту печаль, хотя Конор объяснял свой унылый вид усталостью и заботами о делах государства. Странно, что Анжелика тоже это заметила… И Кел возблагодарил Богов за то, что она пока не заподозрила ничего насчет короля.

— Он сильно изменился после событий в Сияющей галерее, – сказал Кел. – На то есть причины.

— Я не знала, что он считает себя ответственным за гибель маленькой принцессы.

Они свернули с Рута Магна и ехали по извилистой Замковой улице, которую назвали так потому, что отсюда открывался превосходный вид на Маривент. Замковая улица напоминала часть Лабиринта – она была старинной и очень узкой, и многие здания нуждались в ремонте. Это был бедный район, но местные заботились о внешнем виде своих жилищ и лавок как могли. Дома с оштукатуренными фасадами и тротуары были чистыми, над оживленными кабачками и закусочными висели яркие вывески.

Кел открыл дверь кареты, и они с Анжеликой спустились на мостовую. В этом квартале осели выходцы из Кутани, и, подобно Юйланьской дороге, он походил на кусочек далекой страны, перенесенной в Кастеллан. Кроме запаха моря, которое находилось совсем рядом, над улицей висели смешанные ароматы пряностей: теплые запахи тмина и кардамона, жгучий аромат перца и сладкий запах сушеной корицы.

По адресу, который принцесса дала Келу, оказалось здание чайной, выкрашенное в веселый бирюзовый цвет. Если верить вывеске, она называлась «Naali Canaali»; Кел, призвав на помощь свои познания в языке, решил, что название переводится как «Золотой свет».

Кураме остался ждать у кареты, а Кел с Анжеликой направились к дверям. Принцесса накинула на голову белую шаль, чтобы скрыть лицо, которое знал весь город. Когда они вошли, их приветствовала молодая женщина в гейя – традиционной белой с черным одежде, которую носили в Городе Пряностей, – и провела через зал, где сильно пахло патуном. Моряки из Кутани, тосковавшие по дому, сидели за столами, заставленными чайниками крепкого чая и блюдами с лепешками из жирного слоеного теста. Большинству здесь, видимо, нравилось – всем, кроме бледного мужчины со множеством шрамов на лице, который сидел в одиночестве и смотрел на свою кружку с таким злобным видом, как будто она нанесла ему смертельное оскорбление.