Книга Король старьевщиков, страница 117 – Кассандра Клэр

— Все, к чему он прикасался, загоралось? – с любопытством спросила Мариам, когда Лин замолчала. – Мне кажется, я знаю, почему тебе это приснилось. В одной из твоих книг была такая история. Ты одолжила ее мне.

— В какой книге? – нахмурилась Лин.

— Жаль, что у меня нет ее с собой. Там говорилось об одном короле-чародее. – Мариам понизила голос. – Остальные называли его королем-фениксом, потому что он научился подчинять себе огонь. Если он проклинал врага, все, чего касался враг, вспыхивало и сгорало дотла. Во сне мы видим всякие странные вещи, вычитанные в книгах, Лин.

— Да, – медленно ответила Лин. – Вообще-то я услышала во сне фразу, которую сказал мне один из моих пациентов. Мне кажется, это на малгасийском языке. «Hollazekyer di niellem pu nag».

— Очень странно, что это сказал тебе пациент. – Мариам была озадачена. – Да, это язык Малгаси. Это означает: «Они пытаются помешать мне стать тем, кто я есть на самом деле».

Лин не успела ответить: рядом раздался знакомый голос, похожий на шипение змеи.

— Богиня, – произнес Орен Кандель, уставившись на нее из-под густых темных бровей. – Прошу прощения за то, что вмешиваюсь в разговор. У ворот какая-то рассерженная женщина, она ищет тебя.

— Рассерженная женщина? Ты узнал ее имя?

«Пациентка?» – размышляла Лин.

— Нет. – Орен высокомерно смотрел на нее. Разумеется, он не спросил имени женщины. – По-моему, она родом из Гымчосона.

«Джиан?» – подумала Лин. Сейчас у нее не было пациентов из Гымчосона, так что это могла быть только она. Но ведь сегодня Джиан должна была идти на Арену вместе с Келом и остальными.

Неужели что-то пошло не так, случилось что-то ужасное? Быстро попрощавшись с Мариам, Лин бросилась бежать к воротам. Ей показалось, что кто-то смотрит ей в спину. Скорее всего, это Арон Бен-Иуда… Но когда она обернулась, то увидела, что он занят разговором с просителями. Казалось, он обратил на нее не больше внимания, чем на пролетавшего мимо мотылька.

— Ну вот, – довольно произнес Конор. Он откинулся на подушки, разложенные на его скамье в королевской ложе, и держал в руке бокал с вином. – Совсем как в старые добрые времена. До того, как я стал… Ну, ты понимаешь. Ответственным.

Он легкомысленно улыбался, но Келу показалось, что в его тоне сквозит печаль. Ему сейчас трудно было понять, о чем думает Конор. Раньше принц находил забвение, убежище от неприятной реальности в выпивке, в обществе проституток, в азартных играх и стрельбе из лука прямо в тронном зале… Но три месяца назад он запретил себе эти «стратегические отступления», и жестокая правда обрушивалась на него в самые неподходящие моменты.

— Мне кажется, ты уж слишком серьезно относишься к своим обязанностям, – ответил Кел.

Он заставил себя сосредоточиться на Коноре – а он не должен был заставлять себя делать это. Конор всегда должен быть центром его вселенной. Но он никак не мог отвлечься от мыслей о Меррене, Джиан и Джерроде, о крахе их плана.

— Пожалуй, намного серьезнее, чем ты собирался сначала.

Сначала. Кел знал, что именно вызвало неожиданную перемену в Коноре, хотя никто, кроме него, не догадывался об этом. Он вспомнил ту минуту под ночным небом, за дверями Сияющей галереи, заваленной окровавленными трупами, когда Конор вцепился в него так, словно не мог стоять без посторонней помощи. Вспомнил слова, произнесенные горьким шепотом: