Книга Разъяренный дракон, страница 225 – Цинхань Цэцэ

— Очень может быть, – А-Нань кивнула, поглаживая нефрит, и, вскинув голову, улыбнулась ему. – Тогда все сходится. Теперь остается только выманить змею из норы, и я выставлю все ее уловки напоказ!

Видя, что она уже все продумала, Чжу Юйхэн не стал больше расспрашивать. Он опустил глаза на камень у нее в руке:

— По-моему, он ничем не отличается от обычного зеленого нефрита. Почему его называют «цинфуюй»^[68]?

Услышав, что он называет цвет камня обычным, А-Нань бросила на него взгляд, полный укора за недостаточное восхищение красотой, и пояснила:

— Легенда гласит, что у насекомых цинфу есть душа. Если поймать детеныша, то его мать обязательно прилетит на помощь. Поэтому существует поверье: если кровью матери и детеныша пометить монеты, то потраченные монеты, смазанные кровью матери, вернутся к монетам, смазанным кровью детеныша и оставленным у владельца.

— Полный вздор и чушь.

— Это же просто метафора! Этот нефрит называют «цинфуюй» потому, что если нарезать его на тончайшие пластинки и ударить по одной из них, то другая, лежащая отдельно, тоже отзовется звуком, – А-Нань легонько стукнула по камню, прислушиваясь к отзвуку, и удовлетворенно улыбнулась. – Разве это не похоже на легенду о тесной связи матери и ребенка?

— Об этом есть записи в «Записях бесед в Мэнси»^[69], – заметил Чжу Юйхэн, будучи человеком начитанным. – Автор, Шэнь Ко, ставил бумажную фигурку на струны циня: если ударить по соответствующей струне, фигурка подпрыгивала, если по другим – оставалась неподвижной. Тот же принцип.

— Да, Шэнь Ко называл это ответным звуком. А нефрит цинфуюй, благодаря своей особой чистоте и однородности структуры, – лучший материал для создания таких резонирующих предметов, – А-Нань радостно убрала камень и, заметив в шкатулке еще и тяжелый кисет, взяла, чтобы рассмотреть.

Едва она чуть приоткрыла его, как оттуда ударил зеленый свет. А-Нань удивленно хмыкнула, заглянула внутрь и обнаружила лучистую жемчужину диаметром больше цуня. Девушка ахнула, не в силах и слова вымолвить, вытащила ее, повертела на солнце, любуясь, завороженная этим туманным, мягким светом.

— Это та самая лучистая жемчужина, о которой я говорила? Такая редкость! Ты правда отдашь ее мне? – спросила А-Нань, не разжимая руки, взгляд так и прилип к жемчужине.

— Нет, жалко стало, отдавай обратно! – видя ее неподдельную радость, Чжу Юйхэн и сам повеселел.

— А мне как раз жемчужина нужна! – А-Нань, никогда не скрывавшая своих чувств, немедленно спрятала драгоценность. – Очень кстати!

Чжу Юйхэн ничего не сказал. Они снова облокотились на перила, глядя на Бохайский залив, где ветер уже разогнал облака и дымку над водой. А-Нань снова не удержалась, достала нефрит и принялась разглядывать его, проводя по камню пальцами, словно ища наилучший угол для обработки. Вспомнив про «ответный звук», Чжу Юйхэн понял, что она собирается резать камень на тонкие пластинки. Для чего – неизвестно.

Он смотрел на ее счастливый профиль и думал: «Некоторые вещи в нашем мире и правда поразительны».

Например, два предмета, удаленные друг от друга, могут, благодаря сходным свойствам, резонировать, преодолевая огромные расстояния. Словно связанные предопределением или злым роком, теряют над собой контроль, ничего не могут с собой поделать.