Книга Тень отступника, страница 24 – Артём Гармашов

Нар'миир напрягся. Пальцы сами сжались в кулак.

— Тебе почудилось, — сказал он глухо. — Я обычный тархан. И ещё, светлолицему здесь не место.

Он развернулся и зашагал обратно к своему столу, спиной чувствуя взгляд золотых глаз.

— Это не проклятье, — донеслось ему вслед. — Но твоя тьма убьёт тебя раньше, чем очередной приказ Лейфара. Я видел сотни таких, как ты. Тех, кто выжил, объединяло одно — они перестали служить системе, которая их не ценит.

Нар'миир остановился, не оборачиваясь.

— Но есть иной путь. Орден. Ветвь магии можно обуздать. И тебе это не будет стоить ни монеты.

— А что будет стоить? — спросил Нар'миир, повернув голову.

— Всего лишь твоё согласие, — голос звучал спокойно, даже дружелюбно. — И готовность отказаться от… незначительного.

— От чего, например?

— От армии. От этой жалкой жизни в казармах. От тех, кто втаптывает тебя вниз.

Нар'миир молчал. Внутри, там, где сегодня уже бушевала тьма, снова заворочалось холодное.

— Такое предложение. Скажи ещё, что ты пришёл как друг, — он попытался усмехнуться, но только икнул.

— Кто сказал, что я друг? — незнакомец обошёл Нар'миира. Провёл пальцем по плечу и спине. Тот хлестанул по руке. — По крайней мере пока нет. Но время определит.

— Даже если это правда, — бросил тархан, — мне придётся отказаться от слишком многого.

Он не стал дожидаться ответа. Прошёл к своему столу, сел на лавку, взял кружку — и обнаружил, что она пуста.

— Кто это был? — спросил Ризаан, глядя на дальний угол.

Нар'миир проследил за его взглядом. Там, где стоял незнакомец в чёрном, уже пустовало. Только пара солдат всё ещё кидала кости, не поднимая головы.

— Никто, — сказал Нар'миир. — Какой-то пьяный урод.

Нар'миир сидел, уставившись в пустую кружку. Эль выветривался из головы, оставляя после себя тупую, ноющую тяжесть. Ризаан о чём-то говорил, но слова не доходили, тонули в общем гуле таверны.

В дальнем углу, у стены, за отдельным столом сидел Канзаф-эль. Старый нукер пришёл сюда после смотра, и теперь пил свою водку — дешёвую, мутную, которую подавали в облезлых глиняных бутылках. Пил медленно, со вкусом, иногда закусывая хлебной коркой, иногда сушёным мясом. Рядом с ним никого не было — и это было правильно. Старик не любил компании гражданских.

Но в таверне нашёлся тот, кто решил составить ему компанию.

Пьяный человек тьмы — здоровенный, с красным лицом и мутными глазами — шатаясь, подошёл к столу Канзаф-эля. Опёрся руками о столешницу, навис сверху.

— А ты что думаешь про то как вашего лейфара в клещи загоняют?

— Думаю, что тебе пора свалить к ифритовой матери, — тихо прорычал старый нукер.

— Уши длинные, — сказал человек тьмы, и голос его был громким, пьяным, нарочито оскорбительным. — А храбрости нет. Сидите в горах, как крысы.

Канзаф-эль не поднял головы. Только пальцы, лежащие на столе, сжались.

— Слышишь, что говорю? — человек тьмы стукнул ладонью по столу. Бутылка с водкой подпрыгнула, опрокинулась, и мутная жидкость растеклась по доскам.

Старый нукер замер. Посмотрел на лужу водки. Потом медленно поднял глаза.

Нар'миир, сидевший в десятке шагов, вдруг почувствовал, как напряглась спина. Он знал этот взгляд. У Канзаф-эля было два табу: оскорбления в адрес его рода и разлитая водка. Сейчас нарушили оба.

— Зря ты это, — сказал Канзаф-эль тихо.