Книга Тень отступника, страница 27 – Артём Гармашов

— Руку выше, господин.

Нар'миир поднял руку.

— Ещё.

— Сейчас оторвётся.

Парень хмыкнул и сильнее затянул ремень. Где-то снаружи заржал конь. Кто-то тут же выругался. Нар'миир поморщился. Голова после вчерашнего всё ещё была тяжёлой.

— Плащ.

Младший тут же подал тёмно-синий плащ. Нар'миир застегнул фибулу и поднялся.

— Годится, — буркнул старший.

— Шлем.

Старший снял его со стойки. Чёрный. С медными заклёпками по краю. Осторожно надел на голову, поправил подшлемник и затянул ремни.

Нар'миир открыл забрало. Закрыл. Открыл снова. Не заедает.

— Сойдёт.

В этот момент полог тента откинулся, и внутрь шагнул Ризаан. Шлем он нёс под мышкой.

— Живой?

— Пока да.

Нар'миир поднялся. Кольчуга сразу напомнила о себе тяжестью в плечах.

— Если меня укачает, виноват будешь ты.

— Если тебя укачает, я расскажу всей сотне.

Нар'миир фыркнул.

Они вышли наружу.

Лагерь уже проснулся окончательно. Кто-то седлал лошадей, кто-то ругался, разыскивая потерянный ремень, кто-то тащил связку копий через весь проход между шатрами.

Нар'миир поднял голову.

Арена возвышалась над лагерем белой каменной громадой.

Снизу она казалась почти отвесной. Ярусы трибун поднимались один над другим, постепенно сужаясь кверху. Даже пустая, она подавляла.

На нижних рядах, должно быть, уже мельтешили служители, раскладывая подушки для знати. Верхние пока стояли пустыми, но через несколько часов там будет не протолкнуться.

Со стороны города уже тянулись эльфы и другие интиты.

Поток медленно стекался к арене — знать в ярких одеждах, купцы, ремесленники, простая городская голытьба. Голоса сливались в ровный гул.

— Пора, — сказал Ризаан.

Коноводы уже держали коней наготове. Нар'миир проверил подпругу, вставил ногу в стремя и легко вскочил в седло. Вокруг строились десятки.

— Седьмая, ко мне!

Нукеры привычно заняли места.

Канзаф-эль, как всегда, был справа. Нар'миир ни разу не видел, чтобы старик нервничал перед ритуалом. Возможно, тот просто разучился.

Карвек объезжал строй.

— Дистанцию держать, — бросил он на ходу. Потом посмотрел на одну из десяток. — И ради всех лун, не вздумайте сегодня опозориться.

Кто-то негромко хмыкнул. Карвек сделал вид, что не услышал. Вытащил меч.

— За мной.

Горны ударили неожиданно. Низкий звук прокатился над лагерем, отразился от белых стен арены и тяжело осел где-то под рёбрами.

Сотня тронулась вперёд.

Нар'миир ехал во главе десятки, чувствуя под собой ровный шаг коня. Ворота арены были уже открыты. Изнутри доносился гул. Они въехали под своды подтрибунного прохода. Стало прохладнее. Звук копыт загремел по камню и заметался под потолком. Потом проход закончился.

Свет ударил в глаза. Толпа взревела. Нар'миир невольно моргнул.

Белый камень трибун. Жёлтый песок арены. Тысячи лиц вокруг.

Сотня развернулась вдоль края арены. Горны продолжали гудеть. Звук бился о каменные стены и возвращался обратно, тяжёлый, давящий. Нар'миир чувствовал его даже не ушами — грудью.

Под копытами похрустывал песок. Конь то и дело дёргал ушами, нервничая от шума. Нар'миир поправил поводья.

Сотня двинулась вдоль стены арены. Он смотрел перед собой. Трибуны медленно проплывали справа.

Лица. Цветные пятна одежд. Чьи-то поднятые руки. Толпа шумела без умолку.

Отдельных голосов уже нельзя было разобрать. Только сплошной гул, от которого к концу круга начинала болеть голова.