Книга Тайна ворона, страница 76 – Тисато Абэ

Пригрозив Сихо, Ямагами сгорбился, повернул голову и сурово взглянул снизу вверх на Оодзару:

— Обезьяна! Не выпускай эту женщину с горы. Запри ее.

— Слушаю и повинуюсь.

Оодзару отвесил преувеличенно почтительный поклон. Сихо посмотрела на него, затем на Цубаки и вздохнула.

— Цубаки! Ты понимаешь, что сейчас делаешь?

— Ямагами-сама, тебе необходимо успокоиться, – торопливо заговорил Надзукихико, но тот заткнул уши и замотал головой.

— Замолчите, замолчите! Я даже видеть вас не хочу! Ну, что встали? Это приказ! Вон отсюда! – рявкнул Ямагами и отвернулся от Сихо.

В ту ночь запертой в комнате Сихо сообщили о кончине бабушки.

* * *

Грохотал гром.

Неуютную комнату, какой она была до появления Сихо, время от времени освещали всполохи молний. Новенькую ширму божество в гневе разорвало в клочья, старательно подобранные лилии валялись растоптанные на полу. Сам он скорчился в глубине постели под балдахином, зарывшись в простыни.

Раньше Надзукихико и в голову не пришло бы с ним заговорить, теперь же он решил, что увиливать бессмысленно.

— Ямагами-сама, – тихонько позвал он, и торчащая холмиком спина чуть шевельнулась.

— Ворон, ты?

— Да, это я.

Голос Ямагами звучал устало. Во тьме лишь вспышки молний подсвечивали его глаза, в глубине которых зияла черная пустота.

— Как там Сихо?

— Как ты и приказал, сидит в своей комнате. Плачет, узнав о смерти бабушки.

Раздался глухой звериный вой, после чего голос показался еще слабее, чем раньше, и потерял всякую силу.

— Смерть ее бабки – правда?

— Да. К сожалению, правда.

Получив известие, Надзукихико и сам в это не поверил. Но затем он услышал, что, поскольку других родственников у женщины нет, церемонию погребения будет проводить ее сын. Тогда Надзукихико тайком отправился в деревню. Через окно он видел, как привезенное из больницы тело Хисано разместили в доме. Сомнений не оставалось.

Ямагами поднял голову от простыней: его лицо уже не выглядело уродливо. Исчезло из воздуха и напряжение.

— Ты сможешь поклясться своим именем, что это так?

— Клянусь именем старейшины ятагарасу: я не лгу.

Воцарилось молчание.

— Сихо плакала?

— Да.

— Мало того, что я запер ее, еще и не удержался, сказал, что сожру.

— Да уж…

— Наверное, теперь она меня ненавидит.

— Думаю, ты лучше меня понимаешь, что госпожа Сихо никогда такого не скажет.

При этих словах Ямагами затаил дыхание и почти неслышно пробормотал:

— И правда…

Потом он глубоко вздохнул.

— Нельзя этого так оставлять, верно?

Он беззвучно поднялся, и Надзукихико удивленно моргнул, потому что перед ним стоял уже не мальчик, которого он привык видеть. Их глаза находились на одном уровне.

— Когда это ты успел так вырасти?

— Я так надеялся, что Сихо еще побудет здесь, чтобы любить меня и баловать… – отнюдь не по-детски сказал он и зашагал из комнаты.

Надзукихико изумленно смотрел на него. Это был красивый молодой человек лет шестнадцати-семнадцати с волевым лицом. Ростом он оказался чуть пониже Надзукихико, но широкие плечи и прямая спина говорили о расцвете юности.

— Это твой настоящий облик?

— Не знаю. По-моему, я еще не достиг полного развития, но точно не пойму.

Вспоминая, каким Ямагами был до Сихо, Надзукихико никак не мог поверить, что свободно общается с ним, однако сейчас был удобный момент высказать свои соображения.