Книга Тайна ворона, страница 74 – Тисато Абэ

Стоял по-летнему солнечный день, напоенный свежим ароматом деревьев. Сихо играла с Цубаки и Момо. Слепящие лучи, пробиваясь сквозь ярко-зеленые листья, превращались в пятна света на земле и сверкали в летящих в разные стороны брызгах. В прозрачной воде, которая даже в самом глубоком месте не доходила Сихо до колен, было видно, как поднимаются со дна от шагов босых ног крохотные песчинки с илом.

На выступавшем из воды камне стояла Масухо, держа сухое полотнище и сменную одежду, и с улыбкой наблюдала за играми. Внезапно Момо, сунувшая мордочку между камнями, завиляла хвостом и залаяла.

— Нашла?

Цубаки откатил камень, на который лаяла собака, и оттуда выскочил краб.

— Вот молодец!

— Цубаки, гони его сюда!

Краб шустро уворачивался от преследователей. Если его поймать, Масухо пожарит его к полднику. Забыв обо всем на свете, Цубаки гонялся за крабом, насквозь промочив даже подвернутые полы кимоно.

— Поймал! – Он с радостным криком схватил краба. – Смотри, матушка!

Сихо улыбнулась и захлопала в ладоши.

— Молодчина! По-моему, это самый большой за сегодня.

— Мама, это тебе!

— Вот спасибо! Но ведь ты сам его поймал, лучше сам и съешь.

— Нет, ты ешь. А я поймаю еще больше! Момо, ищи!

Раскрасневшийся Цубаки позвал собаку. Однако та, навострив уши, смотрела куда-то в сторону. Там, за озером, на склоне напротив Масухо, за ними наблюдал Оодзару.

— Обезьяна. – Голос Цубаки вдруг изменился.

Во взгляде Оодзару, которого они давно не видели, читалось изумление. Губы сжаты, брови сведены – его лицо как будто выражало жалость, хотя глаза сверкали от радости, которую он не мог скрыть.

— Как поживаете, Ямагами-сама?

— Давно не виделись. Зачем пожаловал?

— Я прибыл с известием для вашей матушки.

— Для меня?

Сихо удивилась. Вдруг поднялся сильный ветер. Захлопали крылья, налетела тень: над их головами закружилась невероятно большая птица. Она опустилась вниз так быстро, что сломала несколько веток и прямо на их глазах влетела в воду. По поверхности воды распластались черные крылья, и вмиг, словно подняли вверх промокшую ткань, тень обернулась человеком.

— Надзукихико!

Молодой ятагарасу встал в воде, закрывая от Оодзару Сихо и Ямагами.

— Госпожа Сихо, что он вам сказал?

— Еще ничего.

— Правда? – вздохнул Надзукихико, потом неожиданно помрачнел и произнес, тяжело дыша: – Нам надо поговорить. Пожалуйста, вернитесь в комнату.

Оодзару тоже нахмурился:

— Не мешай мне, ворон.

— Замолчи, обезьяна.

— Прячь не прячь – она узнает. Хуже будет, если промолчать.

— Что такое? Что-то случилось?

Под внимательным взглядом Цубаки ятагарасу закусил губу.

— Ничего…

Сихо все равно заметила, что лицо Надзукихико напряглось. Это было непохоже на него, он явно хотел что-то сказать, но колебался.

— Не увиливай, говори открыто, – занервничал Цубаки, и Надзукихико бросил взгляд на Сихо.

Та поняла, что происшествие имеет отношение к ней, и только собралась задать вопрос, как обезьяна заявила:

— Твоя бабушка умерла.

— Не смей! – закричал Надзукихико.

Сихо не сразу поняла, что сказал Оодзару.

— Моя бабушка?

— Которая приезжала в деревню.

Девушка почувствовала, что кровь стынет в ее жилах.

— Не может быть…

Словно в поисках защиты, она посмотрела на Надзукихико, но тот зажмурился и весь как-то обмяк.