Онлайн книга «Внук Персея. Книга первая. Мой дедушка — Истребитель»
|
— Радуйтесь, уважаемые. Я Меламп, сын Амифаона, целитель. Волна остановилась. — По-моему, ребенок нуждается в помощи. Нет, не Пеон. Темная борода колечками. Лицо смуглое, доброе. Морщинки в уголках глаз. Наверное, его Пеон прислал. Вместо себя. Сам не смог прийти… — Ты болен, Амфитрион, сын Алкея. — Я здоров, — мальчик шмыгнул носом. — Ну да, конечно. Заночевали в пути? — Ага… — К утру костер погас. Ты продрог. Роса пропитала плащ… — Откуда ты знаешь? И мое имя… «Все-таки бог? — обожгла лихорадочная догадка. — Неужели?!» — Я не говорил тебе, как меня зовут! — Я не только излечиваю, — подмигнул ему Меламп. — Я еще и прорицаю. Он приложил ладонь к пылающему лбу Амфитриона. Повеяло ветром с моря; пелена, застившая взор, исчезла. Ладонь переместилась на грудь. — Что ты делаешь? Эхион с подозрением смотрел на Мелампа. Целитель ответил спарту мягким, успокаивающим взглядом. Будто брата признал. Может, они родичи? Дальние? — У ребенка жар. Я отведу его в храм и прогоню болезнь. — Если с внуком Персея что-нибудь случится… Ты понял меня? — Конечно же, случится, — улыбнулся Меламп. — Он выздоровеет. Спарт кивнул: — Хорошо. — Ждите нас здесь. И снова Эхион послушался. Хотя раньше Амфитрион был уверен: спарт слушается только дедушку Персея. По дороге к храму мальчик смотрел под ноги; вернее, на тень идущего впереди Мелампа. Тень струилась, как хвост. Солнце светит им в спину? Значит, тень должна падать вперед. А у Мелампа… Мысли плавились воском на огне, меняя форму. Тень, свет… — Осторожней, не споткнись. Дурной знак. В храме царила прохлада. На жертвеннике горел огонь. На стенах, под потолком — фрески. Пеон с чашей, Пеон со змеей, Пеон исцеляет богов и людей… — Разденься. Ложись сюда. Не на жертвенник, хвала богам! За алтарем стояло ложе из розового мрамора. Камень приятно холодил разгоряченное тело. Сняв с плеча холщовую сумку, Меламп извлек из нее две чаши из змеевика, зеленого с прожилками, связки трав, палочки темного дерева… Опустившись на колени, установил чаши на ближних углах алтаря; налил воды, добавил лекарств из флаконов. Не заботясь достать нож, прокусил себе запястье; вознес руку над чашей, дожидаясь, пока капля крови набухнет и упадет в зелье. Сейчас Меламп — силуэт в храмовом сумраке — был очень похож на бабушку Андромеду, когда та грозила Эмпузе. Защитник, уверился мальчик. Поделившись кровью, целитель бросил в пламя пучок трав. Воздух наполнился пряным ароматом. — Дыши глубже. Амфитрион старательно засопел. Дышать стало легче, хлюпанье в носу прекратилось. Действует! Меламп тем временем молился — как песню пел. Когда он оказался рядом с ложем, Амфитрион не заметил. Звука шагов слышно не было, лишь слабый шелест. Окунув палочку в чашу, Меламп стал рисовать на груди мальчика какие-то знаки. Знаки жглись — приятно, без боли. — Выпей. Все, до дна. Теплый край чаши ткнулся в губы. — По-хорошему, тебе следовало бы уснуть прямо здесь. А я бы позже истолковал твой сон. Бог в снах являет свою волю… — Не надо! Идея вещих снов разонравилась Амфитриону навсегда. — Вот и я решил, что не надо. Если я усыплю тебя, твой бдительный страж прибьет меня, не смущаясь святостью места. Он из тех, кто сперва кусает, а потом думает. Ладно, обойдемся. К вечеру будешь здоров. Знаки смоешь утром. |