Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
— Ты о чем? — Коровы! — Не наши, а ванактовы, — как ребенку, объяснил Амфитрион. Втайне он был даже рад, что Тритон пристал к нему с разговором. Хозяйственные хлопоты, ответы на глупые вопросы — что угодно, лишь бы отвлечься. Сын Алкея отыскал взглядом двоих уцелевших: Ликимния и Эвера. Все в порядке, мальчишки на месте. Сидят в пяти шагах друг от друга; угрюмо смотрят в противоположные стороны. — Наши! — не унимался Тритон. — Вернулись! Раньше подобной жадности за Тритоном не водилось. — Иди! Смотри! Наши! Сил пререкаться не было. Кивнув, Амфитрион поплелся за мучителем к стаду. Тритон встал у ближайшей коровы — та косилась на тирренца с подозрением — и победно указал на бок животного. — Вот! Наши! Клеймо. Его собственное клеймо: щит, перечеркнутый копьем. Выжженное рядом с орейским: башня в круге. Коров клеймили заново, выделяя Амфитрионову долю в добыче. Выходит, прав Тритон? А ведь как зудел в Микенах: наши, наши… Кто здесь дурак?! Возвращать дяде коров, которых дядя украл у племянника, чтобы перегнать к басилею Поликсену, который спать не может, так хочет избавиться от стада… В нелепости происходящего виделась злая шутка богов. — Есть ладья! Я договорился! Рядом остановилась колесница. Наземь спрыгнул Поликсен: собранный, деловитый. Он будто скинул с плеч десяток лет. Бегающие глазки басилея обладали удивительной избирательностью: они видели все, кроме трупов и коров. — Эти дети Эфона[55] проели мне всю печень! Спрашиваю: на Тафос? Нет, ни в какую… Но, хвала богам, басилей Поликсен умеет договариваться! Я их уломал. Вот храбрец, который взялся доставить тела Птерелаю… Храбрец слез с колесницы. Мялся, вздыхал; чесал нос. Земля под ногами его не радовала. Плаванье на Тафос его не радовало. Храбрец был мрачней тучи. От храбреца несло дешевым вином. — Дядька Локр! И ты здесь? Надо же… Знакомец Тритона. Амфитрион попытался собраться с мыслями. Надо что-то передать на словах Птерелаю… — Это дядька Локр! Кормчий! Как мой папаша… От воплей тирренца болела голова. — А это Амфитрион! Помнишь, Локр? Я рассказывал! Тритон был вне себя от радости. Наконец-то ему удалось познакомить двух хороших людей. Двух живых людей. Мертвецы Тритона не беспокоили. Ну, мертвые. Что ж теперь, и не радоваться, да? Так ничего и не надумав, сын Алкея безнадежно махнул рукой басилею: давай, мол, ты. А сам, тяжко ступая, словно к ногам привязали по таланту свинца, направился к Ликимнию с Эвером. Ему предстоял трудный разговор. 9 Эвер скалится, как волчонок: — Это вы прислали нам вызов! — Нет, вы! — Ликимний с ненавистью глядит на юного телебоя. — Вызов и перстень! — Перстень и вызов! Вы первые… — Вы! Наглецы… — Кто придумал встречаться в Элиде? — спрашивает Амфитрион, кутаясь в усталость, словно в колючий плащ. — Нельзя было найти другого места? На южном побережье Ахайи полно укромных бухт. И с Тафоса ближе, и из Микен… И мне ближе, думает он. Я бы успел. Я бы перехватил их за Сикионом… Какой хитроумный даймон подсказал дуракам ехать к устью Минии? Сын Алкея тянется за мехом. Надо хлебнуть вина. Отвлечься. Третий день пути. Третий вечер подряд мальчишки упрекают друг друга. А кажется — вечность. — Это вы! — Нет, это вы предложили! — Ты врешь! Трещат ветки в костре. Искры летят в темноту. Там, в мягкой, вздыхающей тьме — коровы, пастухи, охрана. Басилей Поликсен расщедрился. Он бы сам расстелился от Арены до Микен, лишь бы опасный гость убрался побыстрее. Амфитрион смотрит во мрак. Свет костра разбивается о подобие крепостной стены. Штурмует, откатывается. Это телеги с пифосами-могилами. Воск, мед, масло; трупы. А тени — вот они, на границе света и тьмы. Восемь немых, злопамятных теней. Горгофон, Амфимах, Филоном… Имена стираются, как древняя чеканка. Теряют смысл. Двоюродные братья по отцу. Племянники по матери. Что, сын хромого Алкея? Легко ли хоронить родню отрядами? |