Онлайн книга «Внук Персея. Книга вторая. Сын хромого Алкея»
|
Что ж, рабыня оказалась говорливой. Семя Миноса было ядовитым для всех, кроме законной супруги правителя. Приняв его в себя, любовницы Миноса умирали в страшных мучениях. Им казалось, что в лоне у них поселились сколопендры, змеи и скорпионы. К утру яд отправлял несчастных в темные пределы Аида. Такая молодая, всхлипнула рабыня. И должна умереть. — Глупости, — возразила Прокрида. — Принеси-ка мне вот что… — Меч? Она хотела убить Миноса? — Какой там меч… Она попросила баранью кишку. И топленого жира. — Зачем?! — Вот зачем. — А-а… Хорошая у тебя жена. Умная. Ночь прошла великолепно. Минос, изысканный критянин, умел доставить женщине удовольствие. Он даже согласился использовать баранью кишку, зашитую с одного конца, по назначению. Ох уж эти афинянки! Ох, проказницы! Когда утром выяснилось, что Прокрида живехонька, и копье придется-таки отдать — Минос ни капельки не огорчился. Отдал с легким сердцем, еще и поблагодарил за науку. Благословенная кишка, смазанная жиром, открывала перед ним — и его ядовитым дружком — широкие горизонты. В конце концов, сколько можно хоронить любовниц? А так кишку с семенем выбросил, нового барана зарезал — и любись на здоровье! Взяв копье, Прокрида задержалась на Крите. Минос больше не приставал к афинянке, зато брал ее с собой на каждую охоту. Волшебное копье разило дичь, слухи про охотницу, равную богам, разлетались на шустрых крыльях. Олимпийцы ревнивы: однажды в лесу Прокриде явилась сама Артемида-Лучница. Встань, сказала богиня. Я не гневаюсь. Устроим состязания? Ты поставишь на кон свое копье, я — чудесную собаку, подаренную мне Гефестом. Клянусь Стиксом, что не причиню тебе вреда, чем бы ни закончился наш спор. «Могу ли я отказать Сребролукой? — сказала Прокрида. — Когда начинаем?» Спустя три дня собака досталась смертной. Перед тем, как расстаться, Артемида принесла сопернице золотой таз с водой. Плеснула Прокриде в лицо, пододвинула таз: — Смотри! Из воды на Прокриду глядел незнакомый юноша. Прокрида дернула себя за ухо. Юноша повторил жест. — Зачем? — спросила афинянка. — Ты же клялась… — Не бойся. Вот стрела. Сломаешь ее, вспомнишь меня, и станешь прежней. Только не спеши ломать. И вот еще… Богиня-девственница засмеялась. Наверное, представила что-то хорошее. — Явишься к своему мужу — предложи ему копье. Можешь вместе с собакой. За ночь любви. Я делаю тебе божественный подарок — справедливость. Прощай, больше мы не встретимся… — …двадцать лет назад мы ночевали у пирамиды Аргосских Щитов. Помнишь? — Помню. — Мне тогда приснился сон. Я шел по берегу рядом с Дионисом, и умолял его дать мне копье, не знающее промаха. Он отказал. Он спросил: «Ты думаешь, малыш, копье принесет тебе счастье?» Я думал, он шутит. Как же, такое копье… А он просто был мудр. Или предвидел беду. — Ты взял копье у жены? — Взял. И собаку — тоже. Эти дары стоят одной ночи, подумал я. Я же не знал, что эти дары стоят поломанной жизни. Когда наутро она сломала стрелу… Они долго плакали. Обнимались. Просили прощения. Клялись друг другу в любви. Два предателя каялись взахлеб, самозабвенно. На следующий день Афины увидели прежних Кефала и Прокриду. Прекрасных, как боги, счастливых, как дети. Афинам стоило бы протереть глаза. За красотой тлел огонь памяти; за счастьем крылось чувство вины. Прокрида забыла про охоту, все время проводя с сыном Аркесием. Кефал же, напротив, дневал и ночевал в лесах, борясь с собственными даймонами. В его отсутствие некий пастух сообщил Прокриде, что слышал, как ее муж призывает другую женщину. Кажется, Нефелу, богиню облаков. А что? Заря была, настал черед облака. |