Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 169 – Генри Лайон Олди

Отец встал:

— Да, еще. Я хочу внуков. Запомнил?

Дорога.

От Эфиры на Зигуриес. Восточнее, в сторону Немеи. На север, до Микен. По границе с Аркадией, в Аргос. Сухая земля, кусты на обочине. Пыль. Ветер. Жара. Встречные уступали мне дорогу. Даже колесница с воинами, вооруженными как для боя, вильнула в сторону. Воины проводили меня взглядами, в которых читались изумление и страх.

Я ехал верхом.

Когда я попросил отца отдать мне Агрия, он согласился. Сперва, правда, удивился. Агрий был немолод, со дня на день его место в табуне занял бы другой, горячий и сильный жеребец.

Кому нужен старик? Мне, сказал я.

Отец предложил взять колесницу. Велел табунщикам подобрать второго коня, в пару Агрию. Я отказался. Колесница? Я не нуждался в ней. Упряжь? Это лишнее. Когда я сидел на Агрии, его ноги были моими. Они шли туда, куда велит хозяин, не нуждаясь в понукании. Его спина была моей. Можно ли свалится с собственной спины? Его голова была моей: дыхание, слух, взор.

Думаю, Агрий был рад уйти со мной. Уверен в этом.

«Ты нечист, — объявил отец перед расставанием. — Осквернен убийством брата. Все знают, что ты не виноват. И все же это скверна. Это значит, что твоя кровь дозволена для пролития. Покарать братоубийцу, пока тот не очищен — заслужить милость богов. Всегда найдется кто-нибудь, кто рискнет. Если ты останешься в Эфире, каждый твой день превратится в ожидание. Яд, нож, стрела. Копье из-за угла. Камень с крыши. Уезжай, я не в силах защитить тебя».

Я кивнул.

«Отправляйся в Аргос, к ванакту Мегапенту. Скажи ему, кто ты, зачем приехал. Он мне должен, он тебя очистит. Не скажу, что Мегапент хороший человек. Но он человек дела, это главное. Твое очищение — его выгода. Он знает меня, он поймет».

Я кивнул. Аргос так Аргос.

Все равно куда.

«Вот еда, — мама протянула мне узелок. Глаза ее были сухими. — Я собрала тебе в дорогу. Вот одежда. Плащ. Хитон. Пояс. Шляпа. Фибула с Пегасом. Ты ее любишь, я знаю. Я почистила ее для тебя. Переоденься, прежде чем уехать».

Я кивнул. Я боялся заплакать.

«Оружие? — спросил отец. — Меч?»

Я отказался. Взял нож, пращу, пару дротиков. Прикосновение к дротикам стало для меня пыткой, но я стерпел. Надеюсь, при необходимости я сумею их метнуть. Дорога длинная, прокормлюсь охотой.

«Золото? Серебро?»

Я взял немного. Не хотел его обижать.

Когда я уехал, меня не провожали. Отец с матерью уехали еще раньше. Табунщики попрятались. Лишь Агрий ждал меня у костра, где я провел ночь. Фыркал, рыл землю копытом. Кажется, ему не терпелось оставить эти земли. Покинуть табун, который помнил его вожаком.

Да, Агрий. Я тоже не прочь. Я не был вожаком, но это не имеет значения.

На дороге мне встречались путевые столбы с резным ликом Гермия. Встречались чаще обычного, словно вырастали из-под земли. Я проезжал мимо герм, не придерживая коня. Отворачивался, словно не замечал. Не взывал, не просил.

Если таково покровительство богов, каков же их гнев?

— Радуйся, Сизиф, сын Эола!

— Всегда, — откликнулся Сизиф.

И пояснил, видя недоумение бога:

— Я всегда радуюсь твоему появлению. Как ты думаешь, кто ты такой?

— Сын Зевса? — предположил Гермий. — Водитель душ?

— Это не главное.

— Податель Радости? Килленец? Лукавый?

— И это не главное.