Книга Золотой лук. Книга I. Если герой приходит, страница 141 – Генри Лайон Олди

Как призвать ответ сюда?!

Сидя под яблоней, выслушивая рассказ мальчишки, Гермий не нуждался в детских признаниях. «Она мне даже руку порезала, ногтем. Кому попало, небось, не стала бы резать!» Такой повод для гордости рассмешил Лукавого. Тем не менее, он сделал вид, что изумлен. Заставил собеседника завершить рассказ об Афине, о ее обещании покровительства — и слушал так, словно его кормили новостями с руки. Если позднее дитя поделится этим с Афиной — отлично! Сестра получит доказательство того, что Гермия на площади не было. Жеребенок в свою очередь получил наглядный урок — ничего не утаивай от бога. Бог все равно доищется, принудит, вызнает.

Все шло по плану, кроме Химеры.

Молния не бьет дважды в одно и то же место. Даже если это молния в руках Зевса — жертва либо сгорит, не дав повода для второго удара, либо увернется, заставив Громовержца метнуть перун вдогон. Гермий знал, что Химера нападает на храмы олимпийцев. Знал он и то, зачем дочь Тифона это делает — оскорбить, разъярить, вызвать кого-нибудь из Семьи на открытый бой. Ищи дураков! Яростный Арей, чья кровь — крутой кипяток, грозился оторвать Химере крылья. Гордец Аполлон обещал завязать Химере змеиный хвост на львиной шее. Артемида возглашала что-то вроде: «Шесть глаз — шесть стрел!» Все угрозы были на словах, до дела не доходило. Никто не спешил лоб в лоб столкнуться с Тифоновым огнем, летающим быстрее ветра. Зевс, и тот предпочитал делать вид, что не замечает дыма на месте святилищ своих детей. Пока не будет решен вопрос с доставкой молний из Гефестовой кузни прямиком в мозолистые руки Громовержца — Химере дозволено летать и жечь.

Храмов, посвященных Зевсу в любой его ипостаси, Химера избегала. В какую голову пришла эта мудрая мысль — львиную, змеиную или козью — неизвестно, но чудовище дарило владыке богов и людей ценный подарок.

Что для владык дороже возможности сохранить лицо? Только возможность сохранить жизнь. Да, жизнь. Возможность ее сохранить — и невозможность, что порой приносит куда большую пользу.

Как кстати!

* * *

— Гермий? Ты здесь? Ты где?

Вопрос жеребенка остается без ответа. Услышав хлопанье крыльев, означающее приближение трехтелого чудовища, Гермий уже знает, что станет делать. Решение он принял, как это делал всегда: без сомнений, без колебаний.

Лишить яблоню кроны — пара пустяков. Обрушив на листву беспощадную осень, бог уходит в ствол, притворяется дриадой, жалкой и безобидной. Искусству такого притворства Лукавый обучился в детстве, на лесистых склонах Киллены, играя с древесными нимфами. У них же он освоил и умение заставить яблоню облететь, покрыться листвой, зацвести по своему желанию. Не получалось только со спелыми яблоками — если не в срок, они выходили красивыми, но кислыми, вяжущими рот. Даже сатиры страдали поносом от такого угощения.

Хорошие яблоки получались только у тети Деметры.

Бог прячется. Бог ждет.

Жеребенок делает шаг вперед. Второй шаг. Третий. Его словно тянут на веревке. В небе над ним парит Химера. Круг за кругом, снижаясь, она заключает жертву в невидимую раковину, превращает из человека в жемчужину.

И впрямь жемчужина. Еще недавно, до того, как крылья захлопали в вышине, Гермий был уверен, что исчерпал ценность мальчишки до дна. Эти его россказни… Выслушивать их было все равно что голодному собирать крошки в ладонь. Жуй, глотай — не насытишься, только голод пуще раззадоришь!