Книга Золотой лук. Книга II. Всё бывает, страница 59 – Генри Лайон Олди

— Ты раньше бывал в горах? — спросила Филоноя.

— Бывал. Но не в таких.

— Тогда смотри. Такого ты еще не видел.

Повинуясь ее словам, края ущелья плавно разошлись в стороны, словно руки, выпускающие нас из объятий. Взору открылся каменный лес — иначе и не назовешь. Огромные выветренные колонны толщиной в четыре-пять оргий^[9] уходили в вышину. Сами боги воздвигли здесь подпорки в помощь титану Атланту — держать небесный свод. Серая поверхность колонн, местами темная, местами светлая, была испещрена блестящими вкраплениями слюды. Часть столбов соединялась вершинами, образуя хрупкие на вид арки; другие гордо стояли сами по себе. Даже ветер в этом храме свистел по-особому — выводил дикую необузданную мелодию.

— Впечатляет, да?

— Великие боги! Ты права, я никогда не видел ничего подобного.

— У нас это место зовут Столбами Аполлона.

— Почему Аполлона?

Я вспомнил барельефы на фронтоне дворца, сплошь посвященные подвигам Сребролукого.

— Он у нас зимует, — Филоноя тесней прижалась ко мне. — Ты не знал?

— В этом месте?

— Нет, что ты! В Ксанфосе, это город в долине Ксанфа. Город основал Патар, сын Аполлона и речной нимфы Ликии. Вот Аполлон и прилетает погостить. Патар давно умер, но у нас зимой теплее, чем в ваших краях. У Аполлона даже прозвище есть — Ликий.

— Ну да, Волчий.

— Не просто Волчий. В честь нашей Ликии!

В честь нимфы? В честь страны? Я не стал уточнять. Спросил вместо этого:

— Ты его видела?

— Аполлона? Нет, конечно. Кто их видел-то, богов?

Кое-кто видел, подумал я.

— А Химера? — поинтересовался я вместо похвальбы.

— А что Химера?

— На Аполлона не нападает?

— Вроде, нет. А должна?

— Не знаю…

Вероятно, отметил я, Химера не гадит там, где живет. А может, все это чепуха — местные рассказы о зимовке Аполлона. Но тему лучше было не развивать: усомнишься в правдивости легенд — Филоноя обидится. Хочу ли я ее обижать? Ни капельки не хочу!

Меж величественными столбами-исполинами вились многочисленные проходы. Они терялись в глубине колоннады, уходившей вдаль не на одну стадию.

— Экая чаща! Недолго и заблудиться.

Филоноя насмешливо фыркнула:

— Агиэй^[10] — покровитель путников. Чти его как следует, и он не даст тебе заплутать.

Я ощутил нечто похожее на ревность. Неужели я ревную одного Олимпийца к другому?!

— Я чту Аполлона. Но покровителем путников я всегда считал Гермия-Трикефала^[11].

А еще он мой покровитель! Этого я вслух не сказал.

— Это у вас Гермий — покровитель путников. А у нас — Аполлон. Подбодри коня, он совсем заснул. Сейчас возьми правее…

Когда мы двинулись вперед, я оглянулся. Ликиец топал следом. Чтил он Аполлона или нет, но от нас не отставал. Ну и ладно. Мне-то какое дело?

Вскоре я убедился, что мы едем по натоптанной тропе, петлявшей меж колоннами. Оказывается, здесь легко отыскать путь, даже не взывая к богам и не имея провожатого. Каменный лес закончился внезапно: вот мы огибаем очередную колонну — и вот уже перед нами ущелье, такое же, как оставшееся позади.

Такое же, да не такое. Слева был тупик. Направо вела дорога, зажатая меж отвесных стен. Она полого уходила вверх.

— Поезжай прямо, — велела Филоноя. — Хочу еще кое-что тебе показать.

— Нам надо во дворец. Твой отец сказал…

— Успеется. Тут недалеко.

Шум воды я услыхал через несколько шагов. Наверное, я и раньше его слышал, просто не обратил внимания. Скалы раздались, раскрылись крутобокой чашей. В ее нутро, скача по уступам и разбиваясь на мириады хрустальных брызг, падал нескончаемый поток воды. Собирался в круглое озерцо; весело журча, утекал из него в узкую расщелину. По краям озерца разрослись кудрявые кусты: оправа из буйной зелени, равнодушной к смене сезонов года, радовала глаз.