Книга Золотой лук. Книга II. Всё бывает, страница 55 – Генри Лайон Олди

— Нам туда, — указывает рукой Филоноя. — Тут не проехать, давай в объезд.

Смотрю. Крутой склон, хорошо видимый поверх стены древесных веток, испещрен птичьими гнездами. Нет, это не гнезда. Это даже не пчелиные соты, хотя похоже. Это скальные могилы. Саркофаги, гробницы. Они карабкаются вверх, забираются друг на друга, тянутся к небесам. Подмигивают черные глазницы входов. Серый камень лежит там, где его место определила природа. Желтый известняк — там, где его установили люди.

Склепы похожи на жилые дома. Камень обтесан так, что наводит на мысли о деревянных домах с плоскими бревенчатыми крышами. Другие склепы точь-в-точь фасады храмов. Третьи — опять дома, но со стрельчатыми фронтонами. Есть просто пещеры, выдолбленные в скале: низкие, узкие ложа уходят в темноту.

Часть замурована, часть нет.

— Это что, кладбище?!

— Да. У вас хоронят иначе?

— Иначе.

— Зря. После смерти лучше быть поближе к небесам.

— Зачем?

— Ну ты совсем дикарь! После смерти у души человека вырастают крылья. Куда она, по-твоему, полетит? Конечно же, на небо. Чтобы облегчить ей путь, мы высекаем гробницы в скалах. Чем выше усыпальница, тем могущественнее был человек при жизни. Бедняков хоронят ниже по склону. Знать — выше. Царские могилы — на самом верху. Ты скоро увидишь их.

И она добавляет:

— К гробницам моей семьи подъехать нельзя. Придется спешиться. Я покажу, где. Что ты все время оглядываешься? Ты кого-то боишься?

Солгать? Сказать, что никого не боюсь?!

— Химера, — потупясь, объясняю я. — Она ведь где-то здесь, да?

Филоноя удивлена:

— Химера? Да, здесь.

— Вдруг нападет? Я знаю, она обычно храмы жжет… Поблизости есть храм?

— Есть. Святилище Артемиды. А что?

— Я и говорю: вдруг нападет? А тут мы…

— Зачем Химере нападать на нас?

— Мой брат погиб от огня Химеры. На моей памяти она дважды прилетала в Эфиру жечь храмы. И не только в Эфиру. Эта дрянь часто навещает наши земли.

Я смотрю в небо. Возможно, у душ ликийцев после смерти и впрямь отрастают крылья. У Химеры крылья отросли при жизни. Крылья, клыки, пламя из глотки. Если нас сожгут, нам повезет — до небес отсюда рукой подать. Прилетим без опоздания.

— Я слышала про ваши беды, — узкая ладонь Филонои ложится на мое предплечье. Ладонь прохладна, но я вздрагиваю. Мне кажется, что мою кожу украсил ожог. — Я скорблю о твоем брате. Я просто забыла…

— О чем?

— Химера не трогает нас. Местные храмы ее не привлекают. Она живет в Бычьих горах, в пещере, где раньше жила Ехидна, ее мать. Мы пригоняем ей коз для пропитания. Случается, она сама крадет коз и овец. Волки режут скот больше Химеры, мы не в обиде на нее. Если ее не трогать, беды не будет. У вас, за морем, она — бедствие. У нас, в Ликии — обычное соседство. Неприятное, но терпимое.

Будь на моем месте кто другой, он свалился бы с коня от изумления. Да что там! Стой этот кто-то на своих двоих, у него подкосились бы колени. Я остаюсь на спине Агрия лишь потому, что держу в объятиях Филоною. Упади я, упадет и царевна. Этого нельзя позволить, хоть сто Химер кинься ко мне с добрососедскими поцелуями.

— Соседство? Терпимое?!

— Раньше мы точно так же уживались с Ехидной. Я этого не помню, но советник Климен рассказывал мне о давних временах. Овцы, козы — пустяки. Восполнимый скот. Случалось, Ехидна охотилась на людей. Перехватывала путников на горных дорогах. Но она делала это по ту сторону Бычьих гор, в чужих землях, не причиняя вреда ликийцам.