Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 61 – Брендон Сандерсон

Его аватара закрыла глаза, по щекам потекли слезы. Он подумал о семье – не только о дочери, милой Саврахалидем, но и о внуках. Гвори, Каравангия и малышка Рули, которых ему уже приходилось вынужденно использовать в своих интригах. И были, конечно же, дорогие друзья из Диаграммы. Верная Мабен, сейчас сидевшая с собственной внучкой и вязавшая в утреннем свете, ничего не ведая о вторгшихся войсках. Мралл, уже погибший в попытке защитить семью Таравангиана. Адротагия… она гуляла в дворцовых садах, а сзади к ней подкрадывались убийцы.

— Я буду вас помнить, – прошептал он, когда волна, поднявшись уже на сотни футов, покатилась к городу.

Подобных действий он не мог бы предпринять больше нигде, поскольку это было прямое вмешательство. Харбрант же… Харбрант был обещан ему, еще смертному. Это обещание по-прежнему оставалось в силе.

— Таравангиан! – воскликнула Культивация. – Я отступлю. Остановись!

— Ах, но ведь урок предназначен не только тебе. Он предназначен любому, кто подумает, что сумеет запугать меня. У бога, Культивация, не должно быть дыр в броне.

Он собрался с духом, наблюдая ее панику и боль за последователей, которых поглотит волна.

Культивация не могла смотреть. Она отвернулась, что принесло ему покой и позволило призвать силу.

А затем Вражда, Бог Стремлений, разрушил Харбрант полностью – единственный город, за защиту которого торговался всю свою смертную жизнь.

Потеря оруженосца сказывалась на Сигзиле, но он рьяно взялся за реализацию следующего этапа плана. Главным было заманить врага на Нараке-три, к юго-западу от платформы Клятвенных врат, вместо самих Клятвенных врат. Непростая задачка, учитывая осмотрительность противника.

— Очевидно, следующим они захотят захватить Нарак-два, – рассуждал генерал Уинн, указывая на карты. – Клятвенные врата представляют исключительную стратегическую важность.

Военачальники закивали. Но так ли это? На традиционном поле боя – да, было бы так. Захват врат отрезал бы людям путь к отступлению, поставил бы их в отчаянное положение. Лишил бы поддержки. И все же… Сигзил задумался, стоя у стола с остальными командирами, людьми куда более опытными. Следует ли ему поделиться своими соображениями? Противоречить генералам едва ли разумно.

Но зачем он здесь, если не затем, чтобы их возглавить?

— Так ли это? – спросил он вслух. – У них остается всего три дня на захват Нарака-один. Станут ли они тратить время на Нарак-два?

— Это наш путь к отступлению, – заметил генерал Баливар; он был помоложе, как Сигзил. – Кажется разумным способом нас сломить.

— Или же подхлестнуть нас драться до последнего солдата, – взмахнул рукой Сигзил. – А это не то, чего они хотят. Они хотят нас сокрушить, заставить отступить. Если они захватят Клятвенные врата, мы этого сделать не сможем, а они с большей вероятностью проиграют, чем победят, – из-за установленного срока. Они не могут себе позволить, чтобы мы тут встали насмерть.

Все уставились на карты.

— Шквал, – буркнул Уинн. – Думаю, он прав. Наши планы залежались, как недельный хлеб. Надо смотреть на то положение, какое мы имеем сейчас.

— Если они бросят все силы на Нарак-один, могут задавить нас числом, – сказал Сигзил. – Но тут и кроется ключ: возможно, они не знают, как мало у нас буресвета, а на Нараке-один самые высокие стены и самые прочные укрепления. Их наверняка беспокоит близящийся срок. Нам нужно заставить их думать, что, атаковав Нарак-три, они получат то, чего хотят: способ нас деморализовать. Надо сделать удар по нему слишком соблазнительным, чтобы от него отказаться.