Книга Ветер и Правда. Том 2, страница 290 – Брендон Сандерсон

— Нет никакого Бога.

— Ты по-прежнему на этом настаиваешь, даже теперь? – спросил Таравангиан с ноткой веселья.

Он сел, и из черного дыма для него соткался стул. Протянул руку в сторону – и возник его изящный золотой скипетр, на который Таравангиан положил ладонь, как на трость.

— После всего, что ты видела? После того, как тебя столь отчетливо превзошли?

— Если бы ты был Богом, – ответила Ясна, – ты был бы всесилен, и тебе не понадобилось бы превосходить кого-то вроде меня. Если бы ты был Богом, ты бы знал все и мог бы в точности назвать загаданное мной число.

Она посмотрела ему в глаза и подумала: «Минус одна целая восемь тысяч семьсот тридцать девять десятитысячных».

Таравангиан просто кивнул. Как она уже убедилась, он не мог читать ее мысли.

— Может не быть Бога, но есть боги, – продолжила Ясна, – как определил их Шут: существа, наделенные огромной силой, бессмертные и ужасные. Я принимаю тот факт, что ты, Таравангиан, являешься одним из них. Для меня нет позора в том, чтобы уступить существу, обладающему подобными способностями.

— Но, Ясна, разве ты уступила моей силе?

Она отвела взгляд. Отголоски провала были слишком свежи. Она не могла выдержать его уверенный, коварный взор.

— Мы, – тихо проговорил Таравангиан, – одинаковые.

— Ты поймал меня на лжи, – сказала Ясна. – Значит, если мы одинаковые, то и ты тоже лжец? Ты бы не сумел захватить этот город?

— Ах… я действительно солгал. Но не об этом.

Он взмахнул рукой. Рядом с ним, будто души мертвых, поднялись из камня десяток темных фигур. Глубинные – со слишком большими глазами, слишком вытянутыми телами, почти полным отсутствием панциря, за исключением того места, где должны были бы находиться гениталии. Это было единственное украшение их обнаженных тел, помимо длинных, острых, как ножи, ногтей.

— Они ждали наготове, – пояснил Таравангиан, – чтобы убить членов тайленского совета, если бы мои переговоры с Фэн не увенчались успехом.

— Невозможно, – произнесла Ясна. – Зал совета обшит алюминием и скрыт в том числе от меня. У нас есть фабриали, сообщающие о приближении Сплавленных, и они были установлены…

— Таких фабриалей не существует, – сказал Таравангиан. – Заявившие об их создании артефабры служат мне, и в этом и заключалась ложь. Фабриали придумали, чтобы вы все расслабились, а мои Сплавленные подобрались поближе. Что же до скрытого зала совета… Он располагается в Верхнем округе, за фальшивой стеной винной лавки. Рыночная улица, тридцать два.

Шквал… Ясна попыталась не поддаться страху оттого, что он это знал, но…

— В тайленском совете у меня тоже есть агенты, – заметил Таравангиан. – Связи, восходящие еще к временам моей смертной жизни, когда некоторые из них состояли в Диаграмме. Вы с дядей упорно игнорировали совет, сосредоточившись на одной лишь Фэн, хотя она не обладает абсолютной властью в этом городе. Даже ты, Ясна, выступающая за равенство и представительное правительство, сегодня проигнорировала избранных чиновников и спорила со мной исключительно от лица Фэн. Тем не менее ты утверждаешь, что для своего народа хочешь создать именно такой совет.

— Они представляют собой олигархию, – сказала Ясна. – Совсем не то, чего я хочу для Алеткара.

— И потому ты сосредоточила внимание на диктаторе? – Таравангиан покачал головой. – Это было упущение. Признайся. Тебе следовало позвать их на нашу встречу.