Книга Пешка бронзового века, страница 16 – ИМП

Сначала по корпусу прокатилась вибрация, настолько глубокая, что пробрала до костей. Затем свет в душевой вспыхнул неестественно ярко — на мгновение, а вода превратилась в серебряную взвесь, и следом мир раскололся скрежетом металла, рвущихся переборок и чудовищного напряжения поля. Гравитация исчезла. Квир не упал, а повис в воздухе среди плавающих капель воды и обрывков пены. Светильник над дверью вспыхнул ещё раз и навсегда погас, тревога оборвалась на полузвуке, после чего наступила такая гулкая тишина, что он услышал собственное дыхание.

Через маленькое окно в двери кабинки он увидел, что коридора вдоль душевых, где он ещё недавно раздевался, больше нет.

На его месте зияла огромная расселина с раскалёнными добела краями. Дальний сегмент десантного блока медленно уходил в сторону, словно кто-то гигантским ножом срезал часть линкора и теперь она, потеряв связь с основным корпусом, отваливалась в гиперпространство. По краям разрыва плавились конструкции, вырывались струи газа, искрили оборванные кабели, но звука почти не было. Вакуум и повреждённая изоляция съедали привычную картину катастрофы, оставляя только зрелище медленного, почти торжественного разрушения.

— Твою мать, — выдохнул Квир.

Он попытался быстро восстановить в памяти схему линкора и понял, что от корабля отрывает именно ту часть, в которой находится он. Линкор, получивший страшный удар, всё ещё продолжал разгон по гиперпереходу. Квин не остановится. Не сможет. Любая попытка изменить вектор сейчас погубила бы всю эвакуационную группу. Если бы рархи ударили на десять метров правее, от него не осталось бы даже мокрого пятна на стене душевой. Если бы кабинка не оказалась герметичной, он так же был бы мёртв.

Квир снова оглядел повреждения — похоже, противник применил что-то новое. Удар прошёл через сверхмощные щиты линкора, вскрыл броневой пояс и отсёк часть корпуса сверхтяжёлого корабля.

Квир приник к окошку, за которым вместо привычного коридора открывался гипер. Красно-синее сияние, изломанное тёмными прожилками, было ни с чем не спутать. Он смотрел, как основной корпус «Звезды Аллурии» уходит дальше, и прекрасно понимал: за ним не вернутся. В гипере нельзя развернуться, нельзя лечь на обратный курс, нельзя подобрать потерянный осколок, который уже получил собственный вектор и медленно выходит из стабильного потока. Даже если Квин узнает, что он жив, она ничего не сможет сделать.

Некоторое время он смотрел на линкор. Когда расхождение векторов разгона стало слишком большим, «Звезда Аллурии» скачком ускорилась, сжавшись в светящуюся точку и исчезла в глубине перехода. Отсечённый фрагмент десантного блока остался один, вылетев из стабильной червоточины туда, где не существовало ни нормальной навигации, ни спасения, ни понятного направления.

Температура в душевой стала падать быстро. Окошко покрылось инеем, на двери проступили белые разводы промерзания, дыхание начало вырываться изо рта густым паром. Квир попробовал разобрать панель, затем пробиться в соседнюю кабинку, где мог оставаться воздух, но без инструмента и в невесомости это было почти бессмысленно. Пальцы немели. Холод добирался до лёгких. Кислорода становилось всё меньше, и он решил, что гипоксия, вероятно, прикончит его раньше, чем холод.