Книга Сквозь Мглу, страница 39 – Ник Юхарт

Внезапно он замер и опустился на одно колено, взмахом руки приказав мне сделать то же самое. Я присел вслед за ним, стараясь не дышать. Он указал пальцем вперед.

Из разлома в скале, похожего на гноящуюся рану, росло нечто. Застывшая молния… или вена из чистого стекла, пронизанная синеватыми, светящимися прожилками. Она жила, слабо, почти незаметно пульсируя в такт какому-то незримому ритму. Вокруг нее земля была покрыта серой пылью — призрачным напоминанием всему, что посмело подойти слишком близко.

— Стекловидная жила, — прошептал Паркон, и его шепот прозвучал в этой тишине как раскат грома, отдавая гулким эхом. — Редчайшая дрянь. Рождается раз в цикл, когда гравитационная линза режет кварцевый пласт. — Он достал из рюкзака свой инструмент: длинный, раскладной шест с медным крюком и толстой перчаткой из неизвестного материала. — В Подшпилье, да и в любом другом большом городе, хороший сплайсер-фармацевт отвалит очень солидную сумму за осколок этой штуки. Основа для лучших регенерационных сывороток. Но есть нюанс.

Он начал очень медленно, протягивать шест к жиле. Я видел, как вздулись жилы на его предплечье.

— Она нестабильна. Дотронься до нее — и твой скелет за пять секунд станет хрупким, стеклянным, а потом рассыплется в пыль.

Медный крюк коснулся «вены». Раздался тихий, неземной звон — одна-единственная, идеальная нота. Паркон с нечеловеческой осторожностью подцепил небольшой осколок и резким, отточенным движением отломил его. В тот же миг остальная часть жилы с оглушительным, кристальным треском взорвалась, превратившись в облако серой пыли, которое тут же осело. Вселенная исправила свою ошибку.

Вояка, не дыша, поместил осколок в кустарный вариант «Глушилки» и только тогда позволил себе выдохнуть.

Он посмотрел на меня. На мое бледное, покрытое испариной лицо. В его глазах была усталость и тень понимания.

— Теперь ты видел, пацан, — говорил он, убирая контейнер. — В этом мире есть очень странные вещи. Но и награда за понимание бывает велика. Пошли. И не просто смотри. Учись. Учиться никогда не поздно. Особенно, когда цена за ошибку — не только твои конечности, но само твоё естество.

Я молча кивнул, поднимаясь на ноги. Страх никуда не делся, он все так же держал мои внутренности в ледяном кулаке. Но теперь он был другим. Он был заточен. Заточен в лезвие чистого, смертельного любопытства и уважения.

Возвращаясь к повозке, мы ступали след в след по своим же отпечаткам, будто тонкая нить нашего маршрута была единственным, что удерживало этот проклятый мир от того, чтобы окончательно сожрать нас. Хруст гравия под нашими сапогами странно искажался, и был непристойно громким в этой тишине.

Паркон вёл нас как и прежде. Мы двинулись по тракту, который больше походил на шрам, прорезанный в теле скалы. Стены ущелья нависали над нами. Свет здесь был тусклым и больным, он не освещал, а лишь подчеркивал окружающие тени. Пару раз путь преграждали небольшие обвалы, и нам приходилось, упираясь плечами в дерево повозки, скрежеща зубами от напряжения, проталкивать ее по самому краю опасных зон.

Именно тогда клаттерхоф начал сдавать.

Сначала это было едва заметно: подрагивание хитина на боках, прижатые к голове усики. Но чем дальше мы забирались в это Преддверие, тем сильнее животное поглощал первобытный ужас. Его глаза, обычно спокойные и сонные, превратились в два вращающихся шара, полных паники. Он начал скрипеть, клацать и щелкать жвалами. Инеж, вцепившись в него пыталась успокоить, но ее голос тонул в глухих, утробных звуках исходивших от зверя.