Книга Сквозь Мглу, страница 15 – Ник Юхарт

На миг почудилось, что мрак сгустился в одну точку, навис давящим куполом, готовясь к чему-то непоправимому, но… Резкий стук кованых сапог разорвал липкую паутину морока. Тело подбросило рывком, легкие судорожно глотали спертый воздух. Сновидение рассеялось, а холод между лопаток остался — фантомный след чужого, тяжелого взгляда, от которого не спрятаться, даже распахнув веки. Реальность вернулась не сразу, крик застрял в горле. За тонкой стеной укрытия бубнили два голоса — какая-то бытовая чушь про задержки и накладные. Ничего важного. Трясущейся рукой смахнул со лба ледяную испарину. Твою ж мать… Это не похмельный бред и не игры уставшего разума. Ощущение было настолько плотным, что хоть в брикеты его прессуй. Словно сама бездна решила провести инвентаризацию, заглянув прямо в нутро. Меня била мелкая, паскудная дрожь. Только поехавшей крыши сейчас не хватало для полного счастья… Поерзав, подсунул под пятую точку ещё один тюк промасленной синтетики. Зад превратился в кусок льда, а спина болела, будто по ней прошлись сапогами все стражники Куртова. Царапины от мусоропровода, видать, глубже, чем казалось. Переживу.

Что у нас на повестке? Ах да, «Фаэтон». Легендарный рейс в лучшую жизнь. Этот раздутый кит плыл сквозь Мглу уже часов десять, и, судя по звукам, ему это не нравилось. Корпус из хваленой эхо-стали, говорят, «помнит» свою форму и защищает от безумия снаружи. Ага, как же. Сейчас эта драгоценная сталь скрипела так, будто дирижабль пытался пережевать сам себя. Оставалось лишь молиться, что в список чудесных свойств местного металла входит защита от удара о землю с высоты птичьего полета.

В памяти всплыли тексты из лавки Хэмлока: «Фаэтон» — один из Ковчегов. Дирижабли, что могут пройти сквозь Туман и не развалиться. Уличные легенды гласили, что снаружи сейчас творится полный ад: исковерканная физика, жуткие твари размером с таверну и прочая ересь. Обычно такие сказки вызывали лишь смех. Но сейчас, под вой ветра за стенкой, скептицизм как-то угас.

В любом случае, мы летим в Подшпилье. К подножию того самого Ксенолита. Говорят, там этот сомниум и добывается, а технологии ушли на века вперед.

Я попытался отвлечься, прокручивая в голове вчерашний день. Кто? Зачем? Что за чертежи были у Сайлара? Старый хрыч явно вляпался во что-то поглубже обычной кражи…

Вселенная решила, что с меня хватит размышлений.

Сначала послышалось тяжелое, басовитое гудение. Затем — удар, от которого меня швырнуло в потолок контейнера. Звук был такой силы, что мир на мгновение оглох. Гравитация исчезла, чтобы вернуться с удвоенной яростью. Мы падали.

«Фаэтон» завалился на бок, срываясь в крутое пике. Ещё один взрыв, сочнее, ближе. Что-то рвануло прямо на борту. Паника, топот, чьи-то вопли, оборвавшиеся слишком быстро. Было отчётливо слышно, как рвется хваленая эхо-сталь — звук, похожий на крик умирающего животного.

Удар.

Тьма, вкус крови, пыли и горелого масла на языке. И тишина.

Я жив. Мой персональный вагон первого класса превратился в смятую консервную банку. Но эта банка, спасла мою шкуру.

Тишину разорвал крик предсмертной агонии, который оборвался с мокрым, хлюпающим звуком. Снаружи, за искореженным металлом контейнера, раздались шаги.

Кованые, уверенные подошвы месили обломки.