Книга Последний берег, страница 171 – Олег Плескач

Торжественная процессия шла по поселку, соседи рассказывали Максиму последние новости. Кто-то говорил о планах, возникших в связи с появлением электричества. Говорили, что пока Максима не было, нападения волков участились, но буквально пару дней назад прекратились. Рассказывали о недавнем появлении армии с Деревянных гор, чуть было не напавшей, но почему-то отступившей. Максим кивал и устало улыбался. Когда, наконец, дошли до дома Максима, несколько односельчан снова подошли и пожали ему руку. Пожелали спокойного сна, покосились на Таню и Алину с улыбкой. Сложили его вещи у порога и пообещали, что будут ждать его, чтобы послушать о его похождениях и заодно помянуть Владислава. Потом пошли провожать Кирилла и Марту.

Максим видел, как односельчане рады его с Кириллом возвращению. Но он ощущал, что радость в глазах односельчан сменяется недоумением. Они, казалось, искали в его лице того, кем он был когда-то, но не могли найти. Сложно найти себя среди тех, кто помнит тебя другим. Окружающие видят давно знакомое лицо, но душа под этим лицом уже иная. Взгляд его стал глубже и немного печальнее, душа — тверже, сердце — холоднее. Максим заметил, что разговоры со своими уже не приносят прежней радости, они будто стали отголосками прошлого. Максим осознал, что дом, который он мечтал увидеть, уже не может быть для него убежищем. Теперь его дом — это мир внутри него самого, со всеми его переживаниями, страхами и победами. И его новая семья.

Потом Максим подумал, как же представит родителям Таню. Они ведь не знали, откуда она, а узнав, вряд ли были бы в восторге.

«Да плевать, — решил он, — моя жизнь».

Максим взял Таню и Алину за руки и вошел в дом. Оставив толпу встречающих за порогом, он перестал делать вид, что спит на ходу, хотя он и впрямь очень устал. Максим вообще последние часы был как во сне с тех пор, как ему было видение на воде. Он велел Тане встать рядом с ним и рассказал близким обо всём, что повидал и пережил, в деталях и по хронологии. Родители выслушали внимательно, не перебивая, лишь меняя выражение лица со спокойного на удивленное, с удивленного на подозрительное, с подозрительного на испуганное или на гневное. Вопреки опасениям Максима, происхождению Тани они значения не придали, а новость об ее положении восприняли с радостью, хоть и сдержанной. Неизвестно, всему ли из рассказанного Максимом они поверили, но, когда тот окончил рассказ, все дружно обнялись. И только тут он, наконец, пришел в себя и понял, как сильно хочет спать, и как у него кружится голова.

— Ну, а вы как? — спросил он будто невзначай, — что это я всё о себе да о себе.

Родители переглянулись. Максим нахмурился.

— Какие-то вы загруженные, — заметил он.

Отец вздохнул. Мать покачала головой.

— Тут такое дело, — начал отец, — через пару недель, как вы ушли, прибыли гонцы с Деревянных гор. Заявили, что вас обвиняют по нескольким статьям сразу, что вы объявлены в розыск по всему острову. И у нас неделя, чтобы вас найти и выдать.

Максим побледнел. Таня сидела, боясь пошевелиться. Алина смотрела в пол.

Продолжила рассказ уже мать.

— Ну, мы их выгнали, конечно, Андрей сказал, что это клевета…

Услышав про доцента Андрея Валерьевича, Максим вздрогнул и проглотил ком в горле. Мать продолжила: