Книга Последний берег, страница 11 – Олег Плескач

— Они считают, что если мы не согласимся, то в конце концов наши люди устанут и сами побегут к ним, — предположил Максим.

— Они нам завидуют, — заявила мать, — поэтому хотят захватить посёлок, а нас перебить или закабалить.

— Конечно, завидуют, — поддержал отец и подбросил в огонь пару сухих веток, — и из-за этого не любят. У нас и река, в которой больше всего рыбы, и географическое положение удобнее, и почва тверже — на этих Деревянных Горах по сути настоящей земли нету — лёд и древесная стружка, а вглубь острова они селиться не хотят. Они хотят захватить наши ресурсы и все побережье контролировать.

— Конечно, мы им как кость в горле, — продолжала мать, — нам слабину давать нельзя — сразу сожрут, ястребы! К местным-то, в райцентр, они не лезут, а те-то и рады, что мы друг с другом грызться будем.

— Но торгуют со всеми, — прибавил отец, — и нашим, и вашим. Они будут высиживать и ждать, а потом всех нас проглотят.

Максим, давно зарекшийся вступать в споры о политике, а потому сидевший молча, дожевал рыбу, допил отвар и поднялся из-за стола.

— Ты-то что думаешь? — почти хором спросили его родители в этот момент.

Максим помолчал несколько секунд, потом спросил:

— Что с волками делать будем?

Родители задумались.

— Не знаю пока, — сказал отец, — что-нибудь придумаем, но у этих уродов на поводу не пойдём».

Вечером Максим прогуливался у берега моря, по краю невысокого, но крутого утёса, под шелест прибоя — вечером на море штиль, хотя утром и было ветрено. Посёлок стоял у воды, на краю мыса, а потому со стороны берега не был огражден. Порывы боли в веках и висках приглушались свежим ветерком.

Под утёсом — бурый песок и торчащие кое-где булыжники, омываемые морем. Темная вода искрится в оранжевом свете заката. Закат здесь будет до самого рассвета — настоящих ночей островитянам не видать еще месяца три.

Вдруг Максим услышал сзади шорох и тяжелое дыхание. Он обернулся — навстречу ему, прихрамывая, шел пёс, похожий на овчарку. Максим на всякий случай снял с плеча карабин, но заметил, что бежать псу явно было тяжело, угрозы от него не исходило — с виду не бешеный. И шерсть не белая. Вглядевшись, Максим увидел на собаке ошейник — знакомый ошейник! Четвероногий подошел к парню вплотную, завилял хвостом и тихо заскулил.

«Миша! — воскликнул Максим, — Мишка! Ты!»

Пёс попытался встать на задние лапы, но не смог, и Максим сел рядом с ним на корточки. Мишка заскулил, гавкнул и хотел лизнуть Максима в нос, но тот отстранился — он еще не был уверен, что собака здорова. Максим мысленно упрекнул себя в легкомысленности — просто взять и наклониться к пришедшей из дикой природы собаке, которую не видел несколько лет. Максим достал флягу и обрызгал пса водой — Миша фыркнул, но беситься не стал. Да и вообще — бешеные собаки на контакт с человеком не идут и воды не переносят. Максим облегченно выдохнул и хлебнул из своей фляги с нарисованной посередине черной кошкой — сувенир, купленный когда-то на каком-то теплом курорте и спасавший от жажды в ледяной степи.

«Где же ты был?! — воскликнул он и обнял пса, — И ведь нашел! Вернулся!»

Мишка гавкнул в ответ и дал Максиму лапу. На лапе у него была какая-то белая бирка. Максим вгляделся — на белой бирке надпись: «№ 1+»

— Пойдём в посёлок! — сказал Максим, — Кирюха без тебя места себе не находил. Пойдём, сейчас все в шоке будут.