Книга Последний берег, страница 14 – Олег Плескач

— Мне не нравится то, что их не сегодня-завтра волки сожрут. И тебя заодно, — возразил Максим женскому голосу.

— Где мы тебе людей возьмем? — председатель спрашивал Максима, словно валил студента на экзамене, — или ты с Деревянными Горами договориться хочешь? Да тебя и близко не подпустят. А до райцентра еще попробуй дойди.

— Да и куда ты пойдёшь теперь, когда волков столько развелось? — раздалось из зала.

— Зато теперь есть цель! — уверенно ответил Максим, — ну, плюс-минус. На той базе могут быть люди, припасы, лекарства, оружие. Сколько еще мы будем жить в страхе перед зверьём?

— Туда уже ходили, — снова напомнил председатель, — и не вернулись. И давай без лозунгов!

— Но давно же ходили, — Максиму в какой-то момент показалось, что председатель в глубине души просто не хочет покидать остров.

Никто ему не отвечал — люди в зале бубнили между собой.

Внезапно из людской массы поднялась рука. Раздался голос Влада, стоявшего рядом Егором:

— Зачем поход? Можно просто сходить в другие посёлки, пообщаться с жителями, поспрашивать про собаку. Заодно и просто разведаем обстановку.

Максим поймал себя на мысли, что можно было предложить это с самого начала и не устраивать сцен с рассказами про походы туда, откуда еще никто не вернулся. Опять он всё драматизировал. Не умеет он продумывать на два шага вперед.

Председатель задумался, Егор поднял глаза на Влада и посмотрел с прищуром. Кирилл, сидевший на полу с Мишкой и гладивший своего четвероногого друга, одобрительно кивнул. Он тоже хотел выяснить, за что же его пёс отдал здоровье. Он поднял руку и сказал: «Поддерживаю». Затем посмотрел на Максима. Тот ожидал, что председатель с Егором рявкнут что-нибудь вроде «Тихо! Мы еще ничего не решили!», но ничего такого они не сказали, и Максим тоже поднял руку.

Четвертой руки никто в зале так и не поднял.

Максим, всё время своего выступления смотревший в сторону собравшихся, но в лица их не вглядываясь, наконец, стал смотреть не поверх голов, а им в глаза. Смотреть в глаза он не боялся, но читать по ним не умел. Вот и теперь в глазах людей он ничего не увидел. Решившись, наконец, опустить взгляд на собравшихся, увидел родителей, мрачно глядевших в пол и, видимо, понявших, что больше им его не удержать.

— Как Мишка? — спросил Максим, передавая Кириллу бинокль.

Друзья сидели на утёсе и наблюдали за стадом моржей, барахтавшихся в прибое. Неуклюжие, но мощные звери ползали на передних ногах-ластах по бурому песку, переваливались с боку на бок и издавали звуки, похожие то ли на рык льва, то ли на свиное хрюканье. Настроение было прекрасное — за последние пару дней мигрень ни разу не потревожила друзей.

— Мишка еле ходит, хромает, — ответил Кирилл и приложил к глазам бинокль, — встает только до ветру сходить — два раза за ночь с ним вместе выходили. Но вожу только на коротком поводке, а намордник снимаю только во время еды. В целом ему не хуже. Ест нормально. Мужики говорят, что скоро поправится, окрепнет, но охотиться уже не сможет.

— Аппетит есть — уже хорошо, — приободрил Максим, — я кошатник, в собаках не разбираюсь, но раз ест…

— Я еще побуду с ним, а потом Серёге оставлю — подержит его на карантине. И пойдём.

Серёга — дядя Кирилла, хотя он и старше племянника всего на десять лет. С ним Кирилл когда-то отправился на остров, да так и остался на следующие десять лет жить под одной крышей. Серёга — его единственный оставшийся родственник. Он бы вызвался с ребятами в поход, если бы был в форме, но во время последней войны с Деревянными Горами был тяжело ранен и теперь ходил только с палкой. Но собаку оставить на него было можно — Мишка его любил почти так же, как хозяина.